- Если бы я был волшебником, я бы построил тебе огромный золотой дворец, а рядом разлили синее озеро с белыми лебедями. Ты бы сидела на красивой лавке перед этим дворцом и затмевала всех девушек на земле своей красотой. А потом, когда у нас уже родились бы ребятишки, то я бы для сыновей сделал самолет, а дочкам карусели, как в городе, - тихо шептал Федя на ушко любимой, крепко, но нежно обнимая ее.
Даша прижималась к его груди и слушала с мечтательной улыбкой. Как хорошо представлять такую сказочную жизнь! И совсем не хочется возвращаться в реальность. Даша знала, что родители никогда не позволят ей выйти замуж за Федьку Смарыгина. Дело в том, что Даша выросла в семье довольно богатой по тем временам, а на дворе стояло лето 1940 года.
Жили они в небольшом уральском селе, в хорошем крепком доме. Яков Антонович, отец Дашин, гордился своим большим хозяйством. Поэтому какой-то там Федька, сирота, которого по жалости приютили родственники, у которых своих голодранцев пятеро душ, никак в его зятья не вписывался. И совершенно не важно, любит ли его дочка, кто ее спрашивать-то будет. На следующий день Яков Антонович велел дочери нарядиться в новое платье, что купили недавно на ярмарке. А Ваське и Тоньке, своим младшим детям, приказал носа из комнаты не высовывать. Даша поежилась, от нехорошего предчувствия у нее мурашки по коже пробежали.
Вскоре выяснилось, что не зря она переживала. Ближе к обеду с веселым шумом в дом ввалились сваты. А женихом оказался друг родителей Илья Матвеевич, богатый вдовец, год назад похоронивший жену. Он был старше Даши больше, чем на тридцать лет, у него уже внуки были. Но согласие дочери Яков Антонович спрашивать и не собирался, не для того он дочь растил, чтобы замуж за босяка отдать. На следующий день Даша, всхлипывая, все рассказала Феде.
- И чего мокроту разводишь, рёвушка? – улыбнулся парень, поцеловал слезинки на щеке любимой и твердо добавил: - Никому я тебя не отдам. В городе у меня тетка с братом живут, могут на первое время нас приютить, хорошие они. А потом я на завод работать устроюсь и на жизнь, худо-бедно, заработаю. Только согласна ли ты убежать со мной и жить не так богато, а может быть, и совсем бедно, зато вдвоем. Уж любовью я тебя не обделю, ты сама знаешь, что я на тебя насмотреться не могу, что без тебя мне жизни не будет.
Даша даже не задумалась, слезы вытерла и стали они решать, как им сбежать, так, чтобы не смогли их вернуть. И на следующую ночь, собрав небольшой узелок с вещами, девушка вылезла в окно, тихо вышла со двора к поджидавшему ее Федьке, оглянулась на родной дом, решительно взяла любимого за руку, и они ушли. Пешком в город. Через два месяца Даша приехала к родителям, хотела поговорить, надеялась, что они поймут ее и простят, но отец ее даже на порог не пустил, заявив, что отныне нет у него дочери. А мама стояла у окна, вытирая слезы, она жалела свою старшенькую, но против мужа пойти не могла. Федя с Дашей расписались и понемногу стали учиться самостоятельной жизни. Он устроился на завод, сначала учеником, потом его поставили за станок.
Даша устроилась в больницу санитаркой. Жили они у старенькой бабы Дуни, одинокой соседки Фединой тетки. Домик был маленький, старый, но Федька парень работящий, крышу подремонтировал, двери подбил, кровать сам сколотил. А Даша в доме порядок навела, кушать готовила. Баба Дуня сначала с опаской к ним отнеслась, но потом только охала, мол, за что ей такое счастье на старости лет, словно внуки родные приехали. Жили бедно, денег не хватало, но зато глаза их светились счастьем и радостью. Даша никогда спать сама не ложилась, пока не дождется мужа с работы, а он, бывало приходил и за полночь.
Когда началась Война, Даша только узнала, что ждет ребеночка. Он Бога молила, чтобы ее Федю не забрали, пока он сына или дочку не увидит. Но уже в августе ему принесли повестку. Тяжело прощалась Даша с любимым мужем, она не плакала, только стало ее лицо серым, а стройная фигурка поникшей. Федя крепко обнимал ее, гладил по небольшому, чуть округлившемуся животику и просил ждать, просто ждать и верить в его возвращение.
- Дашенька, я вернусь, ты только ребеночка сбереги, себя сбереги. Я этих гадов поуничтожу и вернусь. Ты верь. Мы с тобой еще поживем, счастливо, долго.
Даша верила, она смотрела мужу в глаза, словно хотела утонуть в них, раствориться в его душе, и тихо обещала, что обязательно дождется. Прошло семь трудных месяцев. Однажды ночью у Даши начались схватки. Она взяла собранный заранее узелок с вещами и, держась за спину, ушла по заснеженной дороге в больницу. Баба Дуня долго стояла у калитки, смотрела ей вслед, крестилась и тихонько шептала молитвы. Тяжело у нее было на душе. И не зря. Сын у Даши родился здоровый, крепенький, даже слишком большой для хрупкой девушки. У нее началось кровотечение, которое удалось остановить с большим трудом. Даша была в таком критическом состоянии, что врачи не знали, выживет ли она. Но она выжила. Как только Даша пришла в себя, она все время стала твердить:
- Я смогу, я ему обещала, что дождусь. И что сына сберегу. И я смогу, я дождусь, я сберегу!
Через сутки ей принесли малыша. Мальчик с жадностью схватил грудь, а Даша слабо, но все же счастливо улыбнулась. Немного окрепнув, она написала Феде, что родился сын, очень похожий на своего папу, что она назвала его Тимофеем, как они и мечтали. Теперь Федя просто обязан вернуться, потому что он очень нужен не только ей, но и Тимоше. Но ответа на это свое письмо Даша не получила. Через два месяца почтальонка, пряча глаза, отдала ей маленький конверт. Когда Даша открыла его и увидела листок, в котором было написано, что ее Федя погиб смертью храбрых, она сначала вся задрожала, а потом стиснула зубы и твердо сказала бабе Дуне, которая со страхом смотрела на девушку:
- Это ошибка. Вот увидите. Он не мог погибнуть, он мне обещал. Я знаю, что он жив. И он вернется к нам. Да, вернется!
Соседи и знакомые осуждающе смотрели на Дашу, которая не плакала, не страдала по погибшему мужу. Некоторые даже сочувствовали, мол, тронулась девка головой от горя. А она просто продолжала ждать Федю. Вот только лицо ее стало каменным, и разговаривать она почти перестала.
И вдруг однажды под вечер в их дом забежала запыхавшаяся Федина тетя:
- Дашка, там в кинотеатр фильм новый сегодня привезли. А хронике перед фильмом Федьку показывали, он там по полю с автоматом бежал.
Даша молча подскочила, Тимошу бабе Дуне в руки сунула и в кинотеатр побежала. Бежать недалеко было, всего четыре квартала. Даша оперлась на коленку, немного отдышалась, и к женщине у дверей зала кинулась:
- Мне туда нужно, там мужа моего в хронике показывали, как он по полю на фронте бежит! Живой! Я же говорила, что он живой, а мне какую-то похоронку тычут.
- Так там фильм идет, хронику уже показали, - ответила ей женщина, - Приходи через два часа, на следующий сеанс, пропущу уж, как не пропустить. Только хронику-то не вчера снимали, может, и давно.
Но Даша ее не слушала. И никуда не ушла. Так и стояла под дверью, пока не закончился этот сеанс и, наконец, не начался следующий. Женщина, как и обещала, пропустила Дашу без билета. Девушка встала в проходе и с жадностью смотрела на экран. Она не понимала, что там показывали, пока не увидела Федю! Ее муж бежал по полю, среди других солдат, живой, здоровый и что-то кричал.
Даша даже не дышала эти несколько секунд, а потом словно очнулась и чуть не заплакала от того, что съемка была такой короткой. Девушка спросила, во сколько следующий сеанс и побежала домой, покормить Тимошу.
Всю неделю Даша ходила на все сеансы этого фильма. Она с жадностью смотрела на своего Федю и уходила, чтобы вернуться через два часа. Даша никого не слушала, что съемки старые, что, возможно, в этом бою Федя и погиб. Теперь она была еще больше уверена, что ее муж вернется, что он жив.
А еще через два месяца Даша получила письмо. Медсестра из госпиталя писала, что Смарыгин Федор лежит у них уже три месяца. У него было тяжелое ранение и контузия, он лишился одного глаза и левой ноги. А еще он потерял память. Документы были повреждены от взрыва снаряда, поэтому никто не знал, кто он и из какой части. И вот он, наконец, вспомнил свое имя и жену. И попросил написать ей, что он жив, что обязательно выздоровеет и вернется к ней. И еще просил, чтобы она написала, как растет его сын, о рождении которого он узнал из последнего ее письма. Даша очень переживала, что не может поехать за мужем, потому что Тимоша был еще очень мал. Она каждый день писала мужу письма, пока однажды он сам не вошел в дверь их дома. Пусть на костыле, без ноги, без одного глаза, но он был жив, он вернулся!
Своим сыновьям, а их у Смаргиных будет трое, Федя всегда будет повторять:
- Нужно верить, нужно любить. Нужно жить!
