Новые работы на тему «Не определено»

Тамара жила с родителями, она выучилась на повара и устроилась на работу в местную школу. Детей Тома любила, свою работу тоже, так что была вполне счастлива. К тому же она была влюблена. Ее Сережка жил в соседнем поселке, но у него уже была своя машина, на которой он почти каждый вечер приезжал к Тамаре.

Все было бы хорошо, если бы не Шурка. Еще в пятом классе угораздило Томочку вступиться за двоечника Воронкина, которого все звали Шуры-буры, потому что он два слова не мог связать. Однажды на уроке писали сочинение, и Шурка умудрился написать такой перл: «Из-за тучи вышло солнце и огрело поющую в лесу ворону». Зоя Петровна не удержалась и прочитала это всему классу. Хохот стоял такой, что злющий директор прибежал со второго этажа, но узнав причину, ушел, согнувшись пополам от смеха. Шурка сидел за своей партой, размазывая слезы и сопли по всему лицу, а Тамара пожалела его и громко сказала всем ребятам:

- Зато у него самый добрый лес, а может и волшебный.

Вот тогда Шурка и влюбился в Томочку. Стал ходить за ней по пятам, как теленок. Тома пыталась от него отвязаться, прогоняла Шурку, убегала от него, но ничего не помогало. Потом она смирилась и просто не обращала на него внимание. Шурка еле доучился до девятого класса и уже пять лет сидел на шее у родителей, выпивая и кое-где подрабатывая. И почти каждый вечер, если хватало сил, приходил и, тяжело вздыхая, сидел на лавочке под окном Тамары, а то и спал там, даже если в это время у нее был Сережа. Тамара надеялась на одно, что выйдет замуж и Шурка, наконец, отстанет. Но он решился на серьезный шаг.

И шел теперь с цветами, купленными в местном ларьке с большой скидкой, поэтому уверенный в успехе, ведь, если уж везет, то целый день.

- Тамара! – заорал он прямо от калитки, потому что девушка категорично не впускала его во двор, - Выходи за меня замуж!

Тома накинула на себя куртку и вышла на крыльцо:

- А чего цветы то желтые? Это же к разлуке! Все, не судьба, Шурик, - еле сдерживаясь от смеха, серьезно сказала она парню, - Примета плохая. Теперь, если будешь ко мне приставать, тебя нечистая заберет, мне бабушка говорила.

Шурка испугался и быстро отбросил букет в сторону:

- Это не я, это Галина,продавщица, посоветовала. И чего теперь? Не выйдешь? – он чуть не плакал.

- Нет, Шурочка, не могу, тогда и мне будет несчастье. Иди уж от греха подальше.

Шурка опустил голову и понуро поплелся к своему дому. А Тамара, вернувшись в дом, от души насмеялась со своими родителями, надеясь, что хоть на время от Шурки отдохнет.

Целую неделю не было Шурки. Наступило 31 декабря. Мама и папа уехали к тете Наде, а Тома и Сергей остались встречать Новый год вдвоем. За окном было уже темно, стол накрыт, по телевизору шла какая-то комедия. Когда до полуночи осталось минут десять, Сергей достал маленькую коробочку, в которой лежало золотое колечко, и только открыл рот, чтобы сказать то самое важное, как за окном раздался какой-то грохот. Сергей быстро накинул на себя пуховик и, наказав невесте не высовываться, выбежал во двор.

Далее со слов Шурки, когда он, заикаясь, рассказывал на следующий день соседям о происшествии:

- Видал я, как Серега с тортом и букетом приехал, ну все, думаю, хошь режь меня, а будет Томку замуж звать. С горя с дружками Новый год зараньше отметил, да не утерпел, пришел к ней. Стою, значится, под калиткой, а сердце то стукает. Я тихонько через забор перелез, хотел в окно глянуть, чегой они там делают, но высоко. Смотрю, можно на сарай залезть, там как раз под стеной сугроб накидали высокий. Я и полез. На крышу вскарабкался, глядь в окно, а он ей коробочку с кольцом сует. Я от расстройства ногой топнул... и тут началось! Все взорвалось, земля подо мной раскрылась, и полетел я в пропасть! Сколь летел, не помню, а когда глаза раскрыл, то его и увидал. Черный, с рогами, бородой ниже колен машет, сейчас сожрет! Сразу вспомнил, что мне Томка говорила, нельзя мне было к ней больше приходить, вот нечистая и пришла по мою душеньку. А бес что-то тихо прорычал и… вдруг целоваться ко мне полез! Видать с Новым годом поздравить хотел напоследок. Я было отпрыгнуть, да кто-то меня сзади как приложит, не знамо чем! Очнулся я уже у Томки в доме, меня Серега еёный на руках принес, представляете? Прямо из преисподней вытащил! Не побоялся! Мужик! Уважаю! Только Тома сказала, что бес наказал мне в след, чтоб я больше хмельного и в рот не брал, не то заберет меня, не спасет уж никто. Вот не пью! Уж целый день!

Соседи хохочут, не верят Шурке, а Тамара и Сергей загадочно улыбаются, ведь только они знают, что Шурка просто провалился сквозь старую крышу сарая к молодому черному козлу Зевсу, при каждом удобном случае норовившему лизнуть кого-нибудь в нос, такой вот любвиобильный он был. А когда Шурка головой от испуга дернул, сам затылком об бревно и брякнулся. Только они ему это не расскажут. А зачем? С того дня Шурка пить бросил, стал родителям во всем помогать. А через год и невесту подыскал, вот так!

Завезли в субботу в магазин мужские трусы, да не какие-то там, а модные, сатиновые, с яркими красными розами. Женщины, как услыхали новость, в магазин прибежали, чуть не подрались там из-за обновок для любимых мужей, но Жанна быстро всех приструнила, твердо заявив, что будет давать только двое трусов в одни руки. А кто из баб будет буянить, у той муж совсем без обновки останется. Очередь сразу притихла.

Женщины получали свою пару трусов и, счастливые, шли домой, заранее представляя радость своих супругов. Но! Радости у мужей, почему-то не было. Мужики ошарашенно смотрели на это произведение советской легкой промышленности и не могли представить, как в этом можно пойти в общую баню? Черные или там синие еще понятно, но с цветочком на интересном месте никто из них не хотел появляться перед односельчанами. И в тот день, а мужской день в бане был именно по субботам, все мужики, как один, явились в старых, залатанных, но родных, любимых семейниках.

Сколько бы еще лежали без дела в сундуках, да комодах новые, неизвестно, если бы в Сычи не приехал иностранец. Санька Седенко учился на втором курсе в краевом сельхозинституте и приезжал домой почти на каждые выходные. Еще зимой он рассказывал родителям, что после Нового года подселили к нему в комнату в общежитии чилийца по имени Альдо. Хороший парень, приехал учиться на агронома, только по-русски еще очень плохо говорил. Саньке в институте поручили побольше с ним разговаривать, чтобы Альдо поскорее русский язык выучил. Санька парень ответственный, взялся за товарища всерьез, за четыре месяца так его вымуштровал, что Сальдо лучше всех своих земляков русский понимал. Поэтому и учится стал лучше. Санька гордился своим учеником и однажды в конце мая пригласил его к себе домой на выходные в гости. Он так нахвалил чилийцу жизнь в русской деревне, что иностранец дождаться не мог, когда уже увидит все это наяву. Санька, конечно, больше перед земляками похвастаться хотел, как научил Альдо говорить по-русски, да и просто дружбой с ним, ведь, никто из их деревни так запросто с заграничными товарищами не общался. Но это не важно.

Приехали они в пятницу вечером. Уже почти стемнело, на улице им никто навстречу не попался, так что смуглого друга Саньки никто не увидел. Тетя Шура и дядя Вова, Санькины родители, иностранца видели впервые в жизни, поэтому засуетились, сразу всяких вкусностей на стол понаставили, начали Альдо уговаривать все попробовать. Он сначала стеснялся, потом освоился и начал уплетать пирожки и котлеты за обе щеки, да еще и парным молоком запивать. Наевшись до отвала, он вдруг замялся, потом шепотом спросил у Саньки:

- Мне надо … асео.

Санька испанский не знал, поэтому удивился:

- Зачем тебе осы? Они плохие и кусаются больно. Вот пчелы, это хорошие, мед делают, я их тебе покажу, завтра.

- Асео, - жалобно повторил чилиец, - Ну, это, пиль много, кушать, потом пошел. Потом можно опять пил. Или кушать.

Санька сморщил нос, пытаясь понять, что хочет чилиец, потом его осенило:

- А, вон ты про что! Так это у нас на улице, пойдем, провожу.

Они вышли во двор, парень показал другу небольшое деревянное сооружение в конце огорода и вернулся в дом. Через несколько минут Альдо тоже вернулся, глаза его были испуганными, а вся одежда была чем-то вымазана и издавала жуткий запах… Хозяева побледнели, но Альдо рассказал, что, возвращаясь в дом, поскользнулся и упал во что-то мягкое и липкое. Дядя Вова быстро отвернулся, издав непонятный хрюкающий звук, а тетя Шура, охнув, всплеснула руками и начала извиняться перед гостем, это же она лепешку Зорькину, коровы их, не убрала, торопилась ужин ребятам приготовить, а потом и забыла. Женщина поставила греть воду, Альдо помылся, а его одежду тетя Шура постирала и на двор вывесила.

Рано утром она разбудила сына и попросила его, как всегда, когда он приезжает, Зорьку в стадо отвести. Альдо тоже проснулся и захотел пойти с другом, интересно ему было. Он вырос в городе и никогда не видел коров, да и русскую деревню ему, наконец, очень хотелось посмотреть. Вот только одеть ему нечего было, хоть и жарко на улице, но его одежда еще мокрая висела. Тетя Шура растерялась, что ж одеть на парня? Санькина одежда ему мала будет, Альдо-то выше сына и крепче в плечах. Полезла она в шкаф, стала перебирать отцовы вещи, вдруг, что подойдет, да с другой одеждой те трусы в розочку и достала. Альдо, как их увидел, сразу заулыбался и пальцем на них показал, спросив на ломанном русском, можно ли их надеть? Очень они на их одежду там, на родине, похожи.

- Пантальон корто, эс бонито, - добавил он на испанском, а тетя Шура плечами с сомнением пожала и кивнула: - Ну да, для бани, только не панталоны это, трусы.

Но чилиец уже надел на себя это розочное чудо и, счастливый, вышел вслед за Санькой. Это раннее субботнее утро деревенские жители, а особенно местные женщины долго не могли забыть. По улице степенно шагала Зорька, а за ней Санька с невероятно красивым парнем, смуглым, широкоплечим, с белозубой широкой улыбкой на лице.

И, главное, он уверенно вышагивал в тех самых трусах, которые так боялись надеть на себя мужики. Женщины, не отрываясь, с восхищением смотрели на иностранца, а мужская половина населения скрипела зубами от ревности.

Вечером в бане было необычно тихо. Мужики мылись сосредоточенно и напряженно. А вернувшись в раздевалку и вытеревшись, все как один, важно доставали трусы, те самые, в розочках. Одевшись, мужчины подтягивали животы, с достоинством кивали всем на прощанье и шли домой, где их ждали любимые жены, жутко довольные, что мужья согласились одеть обновы. И за это после баньки кое-что им пообещали...