Рано утром сойдя с крыльца, Евдокия Акакиевна увидела на заборе пузатый пакет. Он тяжеловесно висел, натянув тонкие ручки, полный свежих огурцов, на которых еще блестели капельки росы. Евдокия Акакиевна обрадовалась и, позабыв, зачем собиралась выйти в сад, сняла с забора пакет и вернулась домой. Огурцы оказались особенно приятными на вкус, нежнейшая мякоть аппетитно хрустела, передавая неповторимую свежесть. И все казалось в них идеальным: и размер, и форма и, не успевшие еще отпасть увядшие желтенькие цветочки. Наслаждаясь каждым съеденным огурцом, Евдокия Акакиевна решила непременно поблагодарить соседку при встрече, но, занявшись домашними делами, вышла во двор только к полудню.
— Ильинична, — окрикнула она немолодую женщину, которая, сидя на низкой скамеечке в белом платке, полола сорняки на длинных морковных грядках.
— Доброго дня, Евдокия, — отозвалась Лукерья Ильинична, поднимая голову и открывая солнцу загорелое лицо, испещренное тонкими морщинками.
— Спасибо, распробовала я твой подарок и, очень пришелся он мне по душе, — произнесла Евдокия Акакиевна, перегнувшись через невысокий забор и глядя на соседку. Также она окинула беглым взглядом ухоженный огород Лукерьи Ильиничны, в котором казалось, чего только не было. Стройные кусты помидоров и раскидистые кабачки. Сочный лук и розовощекий редис. И огурцы. На широкой грядке расположились ветвистые плети, повернув к теплому солнышку насыщенно зеленые листья.
— На здоровье, соседушка, угощайся. Год урожайный выдался, только снимать успевай, — улыбаясь, ответила Лукерья Ильинична, вновь возвращаясь к кропотливой работе. Вернулась к своим делам и Евдокия Акакиевна.
Прошло несколько дней. Оказавшись на рынке, Евдокия Акакиевна придирчиво обходила овощные ряды, но ни одни из огромного выбора огурцов ей не нравились. Одни казались черезчур крупными, другие — вялыми, третьи — колючими, четвертые — излишни пупырчатыми, а пятые — и вовсе несъедобными. Да и цены что и говорить, кусались. Совсем другое дело огурцы Лукерьи Ильиничны — ровненькие, чистенькие. Отборные!
И вернувшись домой, Евдокия Акакиевна первым делом перегнулась через забор, но Лукерьи Ильиничны в огороде не оказалось. Прождав некоторое время и пристально рассмотрев огуречные грядки, Евдокия Акакиевна прошла в свой сад и, усевшись на качели, стала поджидать соседку. Она обводила скучающим взглядом высокие кусты малины и колючего крыжовника, которые росли сами по себе, не требуя чрезмерного ухода. Кое-где под старой вытянувшейся яблоней проросла мята, смешавшись с пореем и снытью. Только завидев спустившуюся с крыльца Лукерью Ильиничну, Евдокия Акакиевна сразу же поднялась и поспешила к забору. Снова, невзирая на возраст и повиснув на крепких досках, словно любопытная девчонка, она подождала, пока соседка заметит ее.
— Евдокия, здравствуй, — добродушно приветствовала Лукерья Ильинична, — ты вернулась уже, как нынче рынок?
— Да, пустой, Ильинична, — небрежно отмахнувшись, ответила соседка, — ни качества, ни приличного вида товара. Только цены дерут втридорога. А что огурцы твои, растут? — как бы невзначай поинтересовалась она.
— Растут. Ночи теплые, вот и растут, — просто ответила Лукерья Ильинична, но, заметив вопрошающий взгляд Евдокии Акакиевны, прошла к грядкам и, раздвинув крупные листья, сорвала с десяток зеленых огурчиков. — Вот держи, поливала обильно, сладкие должны быть, — добавила она, вернувшись к забору.
— Спасибо-спасибо, — торопливо заговорила Евдокия Акакиевна, подставляя ладони.
Все оставшиеся дни солнечного лета Евдокия Акакиевна старалась не упускать соседские грядки из вида и захаживала в гости к Лукерье Ильиничне чаще обычного, изобретая для этого самые хитроумные предлоги. Она, не переставая, нахваливала образцовый порядок и чрезвычайную урожайность в огороде хозяйки. Каждый раз, неторопливо прохаживаясь по участку вместе с Лукерьей Ильиничной, Евдокия Акакиевна в конце всегда оказывалась около огуречных грядок, расхваливая их особенно красноречиво и юрко заглядывая шустрыми водянистыми глазами под густую листву. И каждый раз Лукерья Ильинична, испытывая некоторую неловкость от полученных комплиментов, склонялась к грядке, вновь и вновь угощая соседку плодами своего труда. И в очередной раз после, провожая ее, она невольно задумывалась о том, как сделанное ею доброе дело переросло в вынужденное обязательство, которое она выполняет теперь словно данность. Как бы и просьбы как таковой нет, а по словам Евдокии Акакиевны все равно выходит, будто она должна ей.
Закончилось лето, а Лукерья Ильинична так и не решилась ни разу отказать назойливой соседке. Осенью пожухли огуречные плети, после холодной росы доживали они свои дни на компостной куче, лишь иногда напоминая своей хозяйке о странном событии этого лета. Длинные осенние и зимние вечера тянулись медленно, давая возможность Лукерье Ильиничне строить планы на новый посевной год, выбирать семена и листать лунный календарь.
Весна случилась ранняя, и огородные заботы занимали все свободное время. С раннего утра и до позднего вечера можно было увидеть, как мелькает в большом саду силуэт немолодой трудолюбивой женщины. Закончив с рассадой, Лукерья Ильинична присела на скамейку, залюбовавшись пышным цветением старых яблонь, когда услышала заискивающий голос, которого не слыхала с того времени, как были собраны последние огурцы.
— Ильинична, Бог в помощь, — произнесла Евдокия Акакиевна, перегнувшись через забор.
— Спаси Бог, Евдокия, кажется, управилась в срок, — устало вздыхая, но светясь лучистой улыбкой, ответила Лукерья Ильинична.
— А я так погляжу, рассада у тебя превосходная, — быстро смекнула Евдокия Акакиевна, вытянув шею и оглядывая только что заботливо окученные молодые огурчики.
— Да, неплохая получилась, — коротко отозвалась Лукерья Ильинична, внимательно глядя на соседку.
— И яблоня цветет на загляденье. Стало быть, будут и яблоки, — она, задрав вверх голову, осматривала тяжелые соцветия.
— Хотелось бы, — легко улыбнувшись, произнесла Лукерья Ильинична, — а твои то, что-то я не разгляжу, цветут?
— Да, куда им до твоих, там и десятка цветков не насчитаешь. Снова мелочь уродится негодная, — проговорила Евдокия Акакиевна, не отрывая взгляда от чужой яблони.
— Так уход нужен, — пожав плечами, сказала Лукерья Ильинична. Но Евдокия Акакиевна словно и не слышала ее слов.
Обильно политое весенними дождями и согретое летним солнцем, все в огороде Лукерьи Ильиничны набирало силу, готовясь к плодоношению. Не забывала о ее посадках и сладкоречивая Евдокия Акакиевна, беспрестанно расспрашивая о том, сколько настоящих листочков появилось у огурцов, и как цвели они, и есть ли завязи. С терпением и доброжелательностью отвечала на все вопросы Лукерья Ильинична, чувствуя утомление от общения и продолжая трудиться без устали над будущим урожаем. И как только установились теплые ночи, плети, раскинувшись на широкой грядке, уже благодарили хозяйку свеженькими огурчиками.
— Ильинична, — привычно звала соседку Евдокия Акакиевна.
— Доброго здоровья тебе, Евдокия, — не отрываясь от подвязки гороха, ответила Лукерья Ильинична.
— Теплынь-то какая настала. Стало быть, и огурцы в рост пошли, — бодро заговорила Евдокия Акакиевна.
— Да, только пошли. Малы еще, — покачала головой Лукерья Ильинична.
— Да, где ж малы-то? Я и отсюда вижу, что несколько уже в самый раз, — убежденно продолжала Евдокия Акакиевна, наперев на забор с такой силой, что доски натужно затрещали.
— Не знаю, сегодня не смотрела еще, — коротко подняв глаза на соседку, ответила хозяйка.
— Ну так погляди, — сверля недовольным взглядом Лукерью Ильиничну, нетерпеливо потребовала Евдокия Акакиевна, от чего затряслись старческие обвислые щеки на ее лице.
— Извини, не могу, видишь, занята я, — ответила Лукерья основательно, продолжая смотреть соседке в глаза.
Евдокия Акакиевна поджала тонкие губы и сердито фыркнула. Она, убрав руки с забора, вошла в дом, хлопнув дверью. Спустя полчаса она сидела за столом и пила чай с сушками, мысленно злясь на соседку.
«Вот ведь жадность человеческая воистину сильна. Не могла она доброе дело сделать, огурца мне сорвать, будто я каждый раз прошу, — негодовала Евдокия, делая очередного глоток из чашки, — а что, разве я многого прошу?»
А действительно… Не много ли…
Мораль: Не бывает добрых дел не по доброй воле. И человек, сделавший вам доброе дело один раз, ничем вам более не обязан. Поблагодарите его и будьте совестливы, а не требуйте снова и снова.
