Новые работы на тему «Не определено»

В утренней рутине есть много прекрасного. Это – ценное время, которое можно мирно провести наедине с собой. Но ни с чем не сравнятся минуты, когда я бужу сына и дочь в колледж. Мне нравится прислоняться щекой к их ароматным волосам, слышать их ровное дыхание, ощущать тепло их согревшихся под пушистыми одеялами тел. В эти моменты внутри есть непреодолимое желание остановить часовые шестеренки во всем мире. 

Я знаю, что так будет не всегда. Через несколько лет они вылетят из гнезда, как окрепшие птенцы, у них будут свои семьи, работа, режим дня, будильники. И это правильно. Дети – не собственность родителей, важно вовремя отпустить их во взрослую, свободную, самостоятельную жизнь. Не пытаться контролировать каждый их шаг, не вмешиваться в их личные дела, не «причинять» им любовь, в объятиях которой можно задохнуться.

У меня есть греющая душу надежда на то, что в будущем мои дети будут счастливы.

А сейчас я смакую свою возможность теребить их по утрам и, наскоро обуваясь, желать им хорошего, спокойного дня.   

Неожиданно выражение лица дочери меняется. Причем настолько неожиданно, что я не верю своим глазам. Сильная, почти нестерпимая боль сковывает половину ее лица. Внешне особенно ничего не видно. Но создается впечатление, что слева уголок рта и крыло носа как-то странно отвисли, лицо кажется ассиметричным. Я начинаю беспокоиться: здесь, в небе, мы должны провести еще около трех часов. Сюда невозможно вызвать «Скорую». Справится ли с внештатной ситуацией экипаж? Что за это время произойдет с девочкой? В голове крутятся мысли о микроинсульте и подобных жутких штуковинах. Что лучше сделать сейчас – согреть или охладить больное место? Моя материнская молитва взрывает крышу самолета и летит к Тому, Кто контролирует как ход человеческой истории, так и биение сердца шустрой полёвки. 

Теперь я обращаюсь к приближающемуся «Кену», пытаясь объяснить сложившуюся ситуацию. Может, у них имеется успокоительное средство, которое снимет нервное напряжение и ослабит боль? Стюард не понимает меня. Его английский с турецким акцентом тоже звучит для меня, как что-то вроде языка затерянного в джунглях африканского племени. От отчаяния я начинаю говорить на немецком языке, в надежде на то, что (раз уж мы летим в Германию) какие-то немецкие слова ему знакомы. Немецким я владею на уровне родного русского языка и отлично могу описать нашу проблему. Увы - «Кен» недоуменно пожимает плечами.

В разговор включается сидящий через проход немецкоязычный турок, который предлагает выступить в роли переводчика. С его помощью ситуация, наконец, сдвигается с мертвой точки. Оказывается, никакие медикаменты в самолете не выдают. Но есть возможность спросить в микрофон, есть ли на борту доктор. Естественно, мы немедленно цепляемся за этот шанс.

Всё происходящее кажется нереальным, словно мы незапланированно очутились на съемках приключенческого фильма. Доктор на борту действительно находится – молодая турчанка с великолепным знанием немецкого языка. Это едва ли укладывается в голове. Лариса послушно выполняет все команды обследующего ее врача. Микроинсульт исключается, и это уже приносит облегчение. Врач подозревает, что недавний стресс спровоцировал у моей дочери приступ мигрени. Более того – у доктора даже оказывается в сумочке подходящее лекарство!

Да, стресса в минувшие дни было более, чем достаточно – 11 экзаменов и защита курсовой работы плюс бессонная ночь в пути.

После приема таблетки Лариса мирно засыпает. Мой пульс медленно приходит в норму. Откинувшись на сиденье, я анализирую пережитый урок доверия, ощущая благодарность за сидящего неподалеку переводчика, профессионализм путешествующего в этом же самолете доктора, наличие необходимого медицинского препарата и, в целом, за заботу о нас, которая имела место гораздо раньше просьбы о ней.

После сна дочь чувствует себя отлично и хорошо выглядит. Наш вояж продолжается. Через какое-то время внизу виднеются красные и коричневые крыши немецких строений. Здравствуй, моя историческая родина! Я очень рада увидеть тебя вновь!           

Через несколько часов мы улетим на рождественские каникулы в Германию. Я не поднималась на борт самолета уже более десяти лет, а дочь впервые пускается в такой дальний путь в осознанном возрасте. Радостное и волнительное событие.

В ожидании посадки мы весело болтаем, перекусываем домашними бутербродами и любуемся роскошно украшенным к празднику аэропортом.

- Мамочка, ты – самая красивая! У тебя так красиво накрашены глаза! – раздается звонкий детский голос позади нас, - Мамочка, ты – самая, самая лучшая!

Мы, как по команде, заинтересованно оглядываемся, уж очень хочется увидеть эту королеву красоты воочию.

Круглолицая девочка лет четырех-пяти с крупными каштановыми кудрями и большими карими глазами улыбается и обнимает молодую длинноволосую брюнетку. Действительно, роскошная мама!

- Мамочка, ты такая хорошая! – щебечет малышка. Увидев мой умиленный взгляд, она гордо продолжает - Моя мама – блогер! У нее тысячи подписчиков! Да, мамочка?

Ребенок с искренностью и теплотой заглядывает в глаза матери. Нам, взрослым, поистине есть чему поучиться у детей. Женщина целует дочь и непринужденно смеётся.

Мы переглядываемся и улыбаемся друг другу, внутри становится еще теплее и радостнее.

После этого грустного открытия я всякий раз вглядывалась в свое отражение с болезненной внимательностью. На протяжении долгого времени видимых возрастных изменений не наблюдалось. Я стала изучать данный вопрос, ухаживать за своей кожей в десять раз интенсивнее, чем раньше, и заниматься гимнастикой для лица.

Вторая морщинка на верхней губе справа появилась значительно позже. Я отметила для себя, что в этот раз моя реакция была не такой бурной. Даже нарисовавшийся после нее второй подбородок, хоть и выбил меня из колеи на какое-то время, не привел к сердечному приступу. Я продолжала по возможности питаться правильно, двигаться и подбирать качественные косметические продукты. Однако осознала, что бесповоротно природу победить невозможно, и стала работать над тем, чтобы принимать себя такой, какая я есть, одеваться и наносить макияж соответственно возрасту. Старение – неотъемлемая часть жизни на планете Земля. Я понимаю это, глядя на едва передвигающихся, плохо видящих и слышащих, теряющих память мужчин и женщин преклонного возраста. К старости можно относиться по-разному: бояться или ненавидеть ее, делать вид, будто ее не существует, смиряться с ней, наслаждаться приобретенным жизненным опытом и долгожданным свободным временем. А можно испытывать благодарность за то, что, в отличие от огромного количества людей, кому-то выпадает честь и дается возможность состариться …

Ураган норовит вырвать вещи вместе с прищепками из моих рук, но я цепко хватаю и поспешно заношу их в натопленную комнату. Дочь мирно спит лицом к стене, не подозревая о моей незапланированной ночной деятельности. Зажав в руках последнюю рубашку, я на мгновение останавливаюсь. Ясное чёрное небо усыпано тысячами алмазных звёзд. Таким прозрачным я не видела его уже давно.

Миссия выполнена. На часах 3.40. Сбросив кофту, я ныряю в теплую постель и принимаю позу эмбриона, стараясь поскорее согреться. Еще какое-то время мой разгулявшийся мозг проявляет активность - вспоминает события вчерашнего дня и думает о том, что планируется завтра. Затем я умиротворенно смыкаю веки и наслаждаюсь медленным погружением в предрассветный сон.

Ценность сна была в полной мере осознана мной после рождения второго ребенка. Усталость зашкаливала тогда настолько, что возможность спокойно заснуть и отдохнуть превратилась для меня в весьма желанную, но недосягаемую мечту. А теперь нет ни бессонных ночей, ни детских пинеток, ни размазанных по обоям шоколадных конфет, ни даже школьных тетрадок. Трудное, но славное было время! И сейчас отрезок жизни золотой – сезон совместного просмотра интересных фильмов с обсуждением сюжета и долгих вечерних бесед за чашкой чая с молоком. Сезон полноценного сна и благодарности за живительный отдых.