Новые работы

Я наслаждаюсь атмосферой спокойной беседы с родными, которых не видела на протяжении долгих лет. С кем-то из них вообще встречаюсь впервые в жизни. За это время дети успели вырасти и стать родителями, а их родители - состариться. Наши родственники всегда жили параллельно с нами в другой части света, завтракали, отвозили малышей в садик, работали, путешествовали, болели. Умирали.

Каждый из нас занят своими заботами и делами, болезнями и кредитами. Мне казалось, мы общаемся так мало из-за дальнего расстояния. Интересно, что, живя в соседних деревнях, они также встречаются редко. Наш нынешний приезд в Европу послужил поводом собраться всем вместе и обсудить большое количество накопившихся новостей, посмотреть старые фотографии, посетить могилы, познакомиться друг с другом нашим детям.

В этот вечер мне частично грустно от того, что я впервые праздную Рождество вдали от дома. Но мы сами приняли решение быть на зимних каникулах здесь. Вглядываясь в черты окружающих меня людей, я с интересом замечаю, как удивительно мы похожи: большие глаза, цвет кожи и волос, форма носа. Мы носим одну и ту же фамилию, и в нас течет одна и та же кровь. Чувство сопричастности к этой огромной семье согревает душу. Почему мы так мало интересуемся жизнью друг друга?

Я задумываюсь. Дни пролетят, и самолет унесет нас за тысячи километров отсюда, суета уляжется, еще месяц – два мы будем желать друг другу доброго утра и хороших выходных, а потом будни опять затянут нас в свои жернова. Неясно - увижу ли я родственников лично когда-нибудь вновь. Осознавая это, я внимательнее слушаю своих собеседников, пытаюсь запечатлеть в памяти выражения их лиц, улыбки, жесты и радуюсь драгоценным минутам, проводимым посреди них.    

Неожиданно выражение лица дочери меняется. Причем настолько неожиданно, что я не верю своим глазам. Сильная, почти нестерпимая боль сковывает половину ее лица. Внешне особенно ничего не видно. Но создается впечатление, что слева уголок рта и крыло носа как-то странно отвисли, лицо кажется ассиметричным. Я начинаю беспокоиться: здесь, в небе, мы должны провести еще около трех часов. Сюда невозможно вызвать «Скорую». Справится ли с внештатной ситуацией экипаж? Что за это время произойдет с девочкой? В голове крутятся мысли о микроинсульте и подобных жутких штуковинах. Что лучше сделать сейчас – согреть или охладить больное место? Моя материнская молитва взрывает крышу самолета и летит к Тому, Кто контролирует как ход человеческой истории, так и биение сердца шустрой полёвки. 

Теперь я обращаюсь к приближающемуся «Кену», пытаясь объяснить сложившуюся ситуацию. Может, у них имеется успокоительное средство, которое снимет нервное напряжение и ослабит боль? Стюард не понимает меня. Его английский с турецким акцентом тоже звучит для меня, как что-то вроде языка затерянного в джунглях африканского племени. От отчаяния я начинаю говорить на немецком языке, в надежде на то, что (раз уж мы летим в Германию) какие-то немецкие слова ему знакомы. Немецким я владею на уровне родного русского языка и отлично могу описать нашу проблему. Увы - «Кен» недоуменно пожимает плечами.

В разговор включается сидящий через проход немецкоязычный турок, который предлагает выступить в роли переводчика. С его помощью ситуация, наконец, сдвигается с мертвой точки. Оказывается, никакие медикаменты в самолете не выдают. Но есть возможность спросить в микрофон, есть ли на борту доктор. Естественно, мы немедленно цепляемся за этот шанс.

Всё происходящее кажется нереальным, словно мы незапланированно очутились на съемках приключенческого фильма. Доктор на борту действительно находится – молодая турчанка с великолепным знанием немецкого языка. Это едва ли укладывается в голове. Лариса послушно выполняет все команды обследующего ее врача. Микроинсульт исключается, и это уже приносит облегчение. Врач подозревает, что недавний стресс спровоцировал у моей дочери приступ мигрени. Более того – у доктора даже оказывается в сумочке подходящее лекарство!

Да, стресса в минувшие дни было более, чем достаточно – 11 экзаменов и защита курсовой работы плюс бессонная ночь в пути.

После приема таблетки Лариса мирно засыпает. Мой пульс медленно приходит в норму. Откинувшись на сиденье, я анализирую пережитый урок доверия, ощущая благодарность за сидящего неподалеку переводчика, профессионализм путешествующего в этом же самолете доктора, наличие необходимого медицинского препарата и, в целом, за заботу о нас, которая имела место гораздо раньше просьбы о ней.

После сна дочь чувствует себя отлично и хорошо выглядит. Наш вояж продолжается. Через какое-то время внизу виднеются красные и коричневые крыши немецких строений. Здравствуй, моя историческая родина! Я очень рада увидеть тебя вновь!