Новые работы

Морозным февральским утром я складываю в объемную сумку проверенные тетради четвероклассников и отправляюсь в свое любимое здание, ласково называемое в коллективе «Маленькой школой». В этом корпусе всего три помещения, в которых в две смены занимаются дети первой ступени обучения. Атмосфера здесь особенная, почти домашняя. Отопление отличное. Благодаря широким, выходящим на южную сторону окнам классы почти всегда ярко озарены веселым солнечным светом.     

Сегодня меня необыкновенно восторгают розово-золотистые отблески рассвета на ватном снегу, объемным одеялом покрывающем одинокую спортивную площадку. Взгляд задерживается на вершинах величественных, облитых взбитыми сливками скалистых гор. Чуйская долина, где мы живем, похожа на плоскую чашу, обрамленную зубчатыми горными хребтами. Уезжая отсюда, местные жители рассказывают о тоске по родным горам, со всех сторон виднеющимся на горизонте.

Стеклянное небо куполом накрывает неспешно просыпающийся город. Воздух невероятно свежий, просто невозможно надышаться. Стая обитающих под крышей школы голубей замысловатой фигурой энергично взмывает ввысь. Если бы не звонок, я бы еще часами очарованно стояла здесь.

После урока я торопливо выхожу из «Маленькой школы» и шагаю в сторону основного двухэтажного здания. Утренний вид стадиона изменился. Больше не видно нежных рассветных красок и птиц. Свое место в вихре времени занимает новый, не имеющий аналогов зимний день. Ослепительный солнечный шар размеренно выполняет на небосклоне данное ему Творцом предназначение.

Измеряемая рассветами и закатами жизнь неповторима.

Мне известно, что значит - смотреть по телевизору яркую, захватывающую рекламу и не иметь шанса попробовать демонстрируемую крупным планом, аппетитно тающую в чужом рту конфету. Да что там конфеты, не на каждом столе стоял обычный сахар. Я помню расцветку шерсти собаки, которую приготовила на ужин знакомая многодетная семья. И постоянное чувство голода в школе. Весной и летом доились козы, и тогда я с блаженством выпивала на завтрак большую пиалу парного молока. В остальное же время мы довольствовались овощами из собственного огорода и вареными в старом электрическом чайнике яйцами. В те годы нами был забыт вкус мяса, колбасы, селедки, сыра, халвы и других лакомств.

После уроков я возвращалась в неприветливый пустой дом и одиноко слонялась по комнатам до вечера, боясь всяческих шорохов и звуков. Или бродила по казавшимся более веселыми и живыми улицам, где действовали свои правила воспитания. А, если теряла ключи, то ситуация была и вовсе унылой. Приходилось либо мерзнуть перед воротами, либо просить приюта у соседей.    

Отдельно стоит упомянуть бурную радость, испытываемую при возможности отхватить разномастную, видавшую виды одежду из «гуманитарки». Она не всегда идеально подходила по размеру, но это было неважно. Не забыть и холодные ночи в практически неотапливаемом помещении, и затяжной бронхит, незамедлительно настигший мой ослабленный организм после операции.

Память упрямо хранит (хотя иногда хотелось бы нажать кнопку "Delete" в отношении определенных моментов) накрывавшее время от времени негативное чувство отсутствия интереса к жизни.

Именно 90-е годы прошлого столетия научили меня ценить праздничную атмосферу сегодняшнего вечера, проводимого в кругу семьи за столиком уютного кафе. Мы любим посещать это место. Мне нравится разглядывать современный интерьер зала, наслаждаться ароматом и вкусом свежих, красиво украшенных блюд, приглушённым светом ажурных ламп и спокойной, навевающей приятные мысли музыкой. История двадцать первого века пишет новую главу нашей жизни.

А ведь так было не всегда.

Семнадцатилетней девочкой я приехала сюда из небольшого провинциального городка, поступив в университет. Серый, грязный, густонаселенный город со своими непонятными правилами казался угрюмой тюрьмой, в которой мне предстоит провести большую часть следующих пяти лет жизни. От одной мысли об этом внутри становилось безрадостно и тоскливо. Я не умела ориентироваться в Бишкеке, здесь не было моего дома, семьи, друзей, даже знакомых. Всё, абсолютно всё, представлялось чужим и небезопасным.

В первые два месяца я снимала комнату у одинокой пожилой женщины – Ольги Тимофеевны. Мы быстро поладили. После учебы она встречала меня горячим обедом, а ответственность за приготовление ужина я взяла на себя. Мне нравились и животные-долгожители из этой квартиры – своенравный пушистый кот (к сожалению, забыла его имя) и дворняжка Ягодка, которая всегда послушно лежала у двери и верно охраняла свою горячо любимую хозяйку. Однако недостатки у моего нового пристанища тоже имелись – ежедневный долгий путь до университета и обратно плюс довольно высокий для моей семьи тариф. Именно поэтому, когда появился вариант практически бесплатного проживания в пустующей заочной семинарии с друзьями, я восторженно упаковала свои немногочисленные вещи за пару часов. Ольга Тимофеевна, уже успевшая ко мне привязаться, немало удивилась моему внезапному решению и попросила хоть изредка заезжать к ней на чашку чая.

Наконец-то жизнь в Бишкеке обрела какие-то краски. Общения теперь было более, чем достаточно. Жили мы мирно и весело, учились, участвовали в различных мероприятиях, гуляли, ездили в гости. Со временем я адаптировалась и к новому месту учебы, и к столице, которая стала выглядеть пестро и привлекательно.

В конце учебного года мне захотелось навестить Ольгу Тимофеевну. Купив наисвежайшие, посыпанные сахарной пудрой булочки к чаю, я постучала в потертую деревянную дверь ее квартиры. Ягодка не встретила меня знакомым лаем. Внутри было непривычно тихо. Решив, что Ольга Тимофеевна уехала на рынок (это было единственное место, куда она, как по графику, отлучалась еженедельно), я спустилась во двор и примостилась на качелях. Время тикало, и ощутимо дали о себе знать голод и усталость. В какой-то момент на балкон вышла соседка со второго этажа и окликнула меня. Она объяснила, что Ольга Тимофеевна умерла еще несколько месяцев назад из-за проблем с почками.

Это неожиданное недоброе известие лишило меня на короткий миг дара речи. Почему-то мне и в голову не приходило, что с этой бабушкой может когда-нибудь что-то произойти.

На обратном пути в троллейбусе я сосредоточенно думала о сложившейся ситуации. До сих пор помню вкус и аромат булочки, которую невозможно было проглотить из-за кома в горле. Впервые в жизни я поняла, насколько в этот раз опоздала к чаю.