Страна Мастеров – сайт о прикладном творчестве для детей и взрослых: поделки из различных материалов своими руками, мастер-классы, конкурсы.

Струны души....


 42 из 59 
Тип работы

Словотворие Струны души

В избранных: 16

Поделиться:

Небольшие истории,но с глубоким смыслом.С просторов интернета.Не поленитесь,прочитайте до конца.
***
ЗЕРКАЛО МИРА.ПРИТЧА.АВТОР НЕ ИЗВЕСТЕН.
Сегодня они собрались здесь все вместе. Это был их День. Самый ответственный и удивительный День. День, за которым следовало чудо перевоплощения. Именно для них сегодня было открыто Зеркало Мира...

Множество людей открылось их взору: умные и глупые, молодые и не очень, добрые и злые... Множество... Только сегодня, в этот День они должны найти себе Родителей.

- Срок истек! - это голос мудрого Ангела. - Я готов услышать ваше решение. Ты первая, Звездочка.

- О, я выбрала вон тех молодых. Они так любят друг друга. И меня они тоже будут любить, наряжать в лучшую одежду, баловать. Это просто чудесно!

- А ты, Резвушка, определился?

- Да. Мой выбор прост. Это родители, где уже есть четверо детей. У них одни девочки. Кто-то же должен их защитить. Мои мужские руки нужны Отцу, ему одному трудно. Да, я определенно нужен им!

- Почему ты плачешь, Странник?

- Видишь тех людей? Они не очень красивы и неопрятны. Они не станут мне достойными Родителями. Оттого я плачу...

- Но ты не обязан, Странник!

- А кто, кто будет заботиться о них, просто любить, в конце концов? Да, мне будет плохо с ними, но моя любовь хоть немного им поможет. О, Ангел! Я прошу, я умоляю! Я тоже могу стать одним из них! И когда я погрязну в грехе, прошу, не отвернись от меня! И хоть в конце пути протяни мне руку помощи!

- Это твой выбор, Странник! Мне тяжело, но я всегда останусь с тобой. Помни это!

- Ну, а ты, Лучик! Кто из них тебе по сердцу?

Малыш взглянул на Ангела печальными глазами:

- Но ее здесь нет, моей мамы.

- Нет? Но где же она?

- Смотри, смотри туда. Видишь женщину с печальным взглядом. Это она! Она так одинока, моя Мама.

- Нет, Лучик, она не может ей быть, она уже не молода. И одинока... Нет, малыш. Поищи другую.

- Но мне не нужно другой! Именно эта женщина даст мне Любовь, а я спасу ее от Одиночества. Пожалуйста, Ангел, придумай же что-нибудь!

- Решение есть, малыш! Но оно может не сработать. Риск велик, ты можешь стать сиротой. Это страшно. Ничего печальнее этого я не видел, а мне уже немало лет.

- Я согласен.

- Ты уверен в этой женщине?

- Да. Но прошу, помоги мне! Это не по правилам, я знаю... Она пропадет там одна, в этой комнате. Разреши мне явиться к ней во сне. Один лишь раз? Хорошо?

Женщина шла домой. Дом, где ее никто не ждал, давно стал ей привычным. У подъезда толпились соседки, непривычно громко что-то обсуждая. Женщина хотела пройти мимо, но почему-то остановилась.

- Нюрка-то, вот шалава, что надумала!

- Да разве ж, она мать? Сама дитя еще?

Женщина насторожилась. Нюрку она знала, учила ее в школе. Знала о ее беременности.

- А что она решила?

- Оставить она ребеночка решила. Отказаться от него...

Женщина пришла домой. И села в привычной тишине.

- Ну же, Мама, я почти дома!

Женщина поговорила по телефону и села за тетради.

- Мама, Мама, я не ошибся в тебе, я знаю!

Женщина снова пошла на работу и, привычно поправив очки, требует что-то у своих учеников.

- Мама, а как же наши мечты? Как же наши прогулки? Кто прочтет мне мои книжки? Кто найдет твои очки, ведь ты их везде теряешь? Ты же не хочешь все это перечеркнуть сама! Мама, Мама!

Женщина бежит домой. Она торопиться.

- Нюрочка, Нюра! Я... Можно мне... Я буду его очень любить. Я не обижу...

Окно Мира вновь закрылось. Ангел вздохнул с облегчением...
***
ИСПОВЕДЬ МЛАДЕНЦА. ЕЛЕНА БУЛАВИНА.

Мне было неуютно...
Чрево где я лежала, всегда грустило...
Над моей головой стучало сердце, но несмотря на молодость не было в нем весеннего звона и песен.
А иногда сердце начинало учащенно биться, и до меня доносился тихий плач. Мне было жалко ее, эту молодую девушку, ведь она делилась со мной жизненной силой.
По ночам она сворачивалась в клубочек и ногами подпирала мою головку, а я молчала... знала - ей так легче.
Чем я могу ей помочь? Только смирением.
Через мутную оболочку живота я сравнивала ее с другими пузатыми молодушками, которые звонко верещали про какие-то пеленки, распашонки и все время гладили свои животы.
Меня ОНА никогда не гладила... ОНА меня не любила...
Это я поняла в 5 месяцев.
Спросите почему раньше не понимала? Да, наверное мала и глупа была... Ну что же, лишь бы не выгнала совсем. Куда же я пойду? Рано мне еще.
Иногда, тонкими, но цепкими пальцами ОНА давила свой живот и, прижимаясь к широким костям, я холодела от страха.
Так мы прожили почти 7 месяцев...
Среди всех звуков, которые проникали в чрево, мне больше всего понравилась музыка. Я начинала крутить головой в такт и сучить ножками.
А еще мне нравилось, когда моя хозяйка ела соленые огурцы. Я их и сейчас люблю.
Было уже тепло. Солнышко настойчиво грело со всех сторон, когда меня обожгло что-то горькое и удушающее. Так длилось целую неделю. Я совсем не спала, боялась лишний раз пошевелиться. Я понимала, что пришло время расставаться.
И не потому, что пора, а потому что ОНА устала.
И почему так со мной происходит? А может не я одна такая?
Это началось ночью. Теперь я думаю, что все страшное и плохое происходит по ночам.
Мне стало трудно шевелится, и в мои уши влетали оглушительные крики. Стало невыносимо душно.
Потеряв всякое терпение я решилась - будь что будет, уйду отсюда! Мне так захотелось глотнуть свежего воздуха!
Горло все еще обжигал горький привкус хины, когда мое плечо схватил кто то.
Наконец, ловкая рука подцепила мою шею, и яркий свет брызнул в глаза.
Вот так да! Как здесь светло! И люди смешные! Все в белом, даже лица не видно...одни глаза моргают.
Я даже не знала что мне делать.
Они смотрели на меня в упор, чего-то говорили, и я решилась - крикну. Я так давно хотела крикнуть.
А вместе с криком вырвался и плач…..
Оказывается плакать так хорошо.
Меня протерли мягким комочком ваты и завернули в пеленку. Стало тепло.
ОНА меня не взяла к себе...
ОНА отвернулась.
"Наверно так надо." - подумала я.
И больше я ЕЕ не видела.
В палате нас было двое - обе девочки.
Меня звали Катя. Женщины в белом говорили , что я родилась в день святой Екатерины. Как звали другую я не знала, только слышала, что она приехала из Удмуртии. Но почему она не едет обратно? Где та девушка, что носила ее в животе?
Удмуртка все время молчала, а мне так хотелось поговорить. И я все равно болтала, вернее гулила сама с собой.

Однажды ночью мне стало жарко. Я звала ЕЕ…… Кто то наклонялся надо мной, переворачивал с боку на бок, и вскоре тонкая игла вошла в мои бедра.
Нет, не было больно. Было обидно...
Меня поместили в стеклянную коробку, и, тихонько разбудив меня, доктор прикладывала к груди и спине металлическую штуковину, предварительно согрев ее у своего запястья.
Не помню сколько это продолжалось, но, оказывается, все имеет свой конец.
Вскоре мне стало легче.
Еще немного побаливали ножки от уколов, когда я встретилась с солнышком. Оно заглянуло в нашу палату и, казалось, хотело что то сказать.
"Погоди,- шепнула я ему, - мне надо подумать кое о чем….. Завтра поговорим!"
Я заметила, как у окна распустилась ветка тополя и гордилась своими нежными зелеными листочками.
Подмигнув, солнышко перебралось к другому окошку, а я уснула.

Они пришли как обычно после второй бутылочки молока.
Из-за спины врачей выглядывала полненькая женщина в цветастой кофте. Она шагнула вперед, и у моих глаз огнем вспыхнули красные тюльпаны.
Какие красивые! Это что... мне ??? Спасибо!
Слушая доктора, она с улыбкой гладила мои руки и голову. Ишь, как приятно, заметила я.
Толстушка подошла к удмуртке и стала рассматривать ее.
"Хм! Чего это она так долго? Не нравится мне это!"
Я стала недовольно возиться и она вновь оказалась рядом.
"Вот так, -успокоилась я, -и нечего бегать!"
Теперь мы виделись каждый день.
Но однажды она пришла рано. Одев меня в новую распашонку, завернула в одеяло и сказала: "Ну что, Катюша, в добрый путь!"
И мы поехали к ней в гости!
И чего нам вслед смотрели все врачи? До сих пор не пойму.
Все здесь было красиво.
Толстушка носила меня на руках и что-то показывала. Особенно мне понравились две пушистые игрушки, которые бегали и мяукали. Они разглядывали меня и втягивали носом мой запах.
"За усы что ли их дернуть? Да ладно, в следующий раз, если приеду, конечно!" - подумала я.
Прошло три месяца, а меня не увозили обратно.
"Наверно так надо!"
Толстушка куда-то бегала, что-то рассказывала пришедшим подружкам, а главное, когда темнело, она мне пела песни, тихие такие.
Я вспыхнула жаром опять ночью...
Сквозь пелену забытья я видела то одних врачей ,то других. Они мне не понравились. И не потому, что кололи уколы, а потому, что хотели опять забрать в больницу.
Прижав к себе, моя толстушка решительно сказала: "Нет! Мы останемся дома"
Вот те на! Оказывается это мой дом !
Стоя почти всю ночь на коленях, она обтирала меня мокрой пеленкой и тихо плакала...
Ах, как же мне хотелось ее пожалеть!
Именно тогда я поняла - она меня любит.
Прошло много месяцев...
Мы жили дружно. Толстушка веселила меня, показывая как крякают утята , гогочут гуси, из ярких книжек рассказывала сказки.
Но уже несколько дней я думала об одном: "Как же мне её называть ?".
Было обыкновенное утро. В нашем доме вкусно пахло яблочным компотом. Она стояла ко мне спиной и перебирала пеленки.
Набрав воздуха, я выдохнула : "МАМА..."
Она кинулась ко мне и ,покрывая поцелуями, роняла крупные горошины слез.
Опять плачет! Смешная она все таки у меня!
Прикоснувшись к ее лицу, я тихо, совсем не слышно, чуть шевеля губами добавила: "Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!".

***
БЫТЬ МАМОЙ... Джин-Лу Тринтигнант

" Мы сидели за ланчем, когда моя дочь как бы между делом упомянула, что она и ее муж подумывают о том, чтобы "завести полноценную семью"
--мы тут проводим опрос общественного мнения,--сказала она в шутку.--Как думаешь, может, мне стоит обзавестись ребенком??
--Это изменит твою жизнь,--сказала я, стараясь ничем не выдавать своих эмоций.
-- Я знаю,--отозвалась она,-- и в выходные не поспишь,и в отпуск толком не съездишь. Но это было совсем не то, что я имела в виду. Я смотрела на мою дочь, пытаясь почетче сформулировать свои слова. Я хотела, чтобы она поняла то, чему ее не научат ни на каких дородовых курсах. Мне хотелось сказать ей, что физические раны от родов заживут очень быстро, но материнство даст ей такую кровоточащую эмоциональную рану, которая никогда не затянется. Мне хотелось предупредить ее, что впредь она уже никогда не сможет читать газету без внутреннего вопроса: " А что, если бы это случилось с моим ребенком?" Что каждая авиакатастрофа, каждый пожар будет преследовать ее. Что когда она будет смотреть на фотографии детей, умирающих с голода, она будет думать о том, что на свете нет ничего хуже смерти твоего ребенка.

Я смотрела на ее наманикюренные ноготки и стильный костюм и думала о том, что как бы изыскана она ни была, материнство опустит ее на примитивный уровень медведицы, защищающей своего медвежонка. Что встревоженный крик "Мама!" заставит ее бросить без сожаления все -- от суфле до самого лучшего хрустального бокала.

Мне казалось, что я должна предупредить ее, что сколько бы лет она не потратила на свою работу, ее карьера существенно пострадает после рождения ребенка. Она может нанять няню, но однажды она отправиться на важнейшую деловую встречу, но думать она сможет только о сладком запахе детской головки. И ей потребуется вся ее сила воли, чтобы не сбежать домой просто ради того, чтобы выяснить, что с ее малышом все в порядке.

Глядя на мою привлекательную дочь, я хотела сказать ей, что она может сбросить набранный при беременности вес, но она никогда не сможет сбросить с себя материнство и стать прежней. Что ее жизнь, такая важная для нее сейчас, уже не будет столь значимой после рождения ребенка. Что она забудет про себя в тот момент, когда надо будет спасти ее отпрыска, и что она научится надеяться на осуществление--о нет! не своей мечты! -- мечты своих детей.

Я хотела, чтобы она знала, что шрам от кесарева сечения или растяжки будут для нее знаками чести. Что ее отношения с мужем изменятся , и совсем не так, как она думает. мне бы хотелось, чтобы она поняла, как сильно можно любить мужчину, который осторожно посыпает присыпкой твоего ребенка и который никогда не отказывается поиграть с ним. Думаю, она узнает, что такое влюбиться заново по причине,которая сейчас покажется ей совсем неромантичной. Я хотела, чтобы моя дочь могла почувствовать ту связь между всеми женщинами земли, которые пытались остановить войны, преступления и вождение в пьяном виде.

Я хотела описать моей дочери чувство восторга, которое переполняет мать, когда она видит, как ее ребенок учится ездить на велосипеде. Я хотела запечатлеть для нее смех малыша, впервые дотрагивающегося до мягкой шерсти щенка или котенка. Я хотела, чтобы она почувствовала радость настолько животрепещущую, что она может причинить боль...

Удивленный взгляд моей дочери дал мне понять,что у меня на глаза навернулись слезы.
-- Ты никогда не пожалеешь об этом,-- сказала я наконец. Потом я дотянулась через стол до нее, сжала ее руку и мысленно помолилась за нее, за себя и за всех смертных женщин, кто посвятил себя этому самому чудесному из призваний.
***
О ЛЮБВИ...АВТОР НЕ ИЗВЕСТЕН.
Ранее утро…8 марта. Будильник зазвенел, и даже не успев, как следует начать свою песню, умолк под натиском моего пальца. Почти в темноте оделся, тихо прикрыв входную дверь, направился к базару. Чуть стало светать. Я бы не сказал, что погода была весенней. Ледяной ветер так и норовил забраться под куртку. Подняв воротник и опустив в него как можно ниже голову, я приближался к базару. Я еще за неделю до этого решил, ни каких роз, только весенние цветы… праздник же весенний. Я подошел к базару. Перед входом, стояла огромная корзина с очень красивыми весенними цветами. Это были Мимозы. Я подошел, да цветы действительно красивы. — А кто продавец, спросил я, пряча руки в карманы. Только сейчас, я почувствовал, какой ледяной ветер. — А ты сынок подожди, она отошла не на долго, щас вернется, сказала тетка, торговавшая по соседству соленными огурцами. Я стал в сторонке, закурил и даже начал чуть улыбаться, когда представил, как обрадуются мои женщины, дочка и жена. Напротив меня стоял старик. Сейчас я не могу сказать, что именно, но в его облике меня что-то привлекло. Старотипный плащ, фасона 1965 года, на нем не было места, которое было бы не зашито. Но этот заштопанный и перештопанный плащ был чистым. Брюки, такие же старые, но до безумия наутюженные. Ботинки, начищены до зеркального блеска, но это не могло скрыть их возраста. Один ботинок, был перевязан проволокой. Я так понял, что подошва на нем просто отвалилась. Из — под плаща, была видна старая почти ветхая рубашка, но и она была чистой и наутюженной. Лицо, его лицо было обычным лицом старого человека, вот только во взгляде, было что-то непреклонное и гордое, не смотря ни на что. Сегодня был праздник, и я уже понял, что дед не мог быть не бритым в такой день. На его лице было с десяток порезов, некоторые из них были заклеены кусочками газеты. Деда трусило от холода, его руки были синего цвета… его очень трусило, но она стоял на ветру и ждал. Какой-то не хороший комок подкатил к моему горлу. Я начал замерзать, а продавщицы все не было. Я продолжал рассматривать деда. По многим мелочам я догадался, что дед не алкаш, он просто старый измученный бедностью и старостью человек. И еще я просто явно почувствовал, что дед стесняется теперешнего своего положения за чертой бедности. К корзине подошла продавщица. Дед робким шагом двинулся к ней. Я тоже подошел к ней. Дед подошел к продавщице, я остался чуть позади него. — Хозяюшка… милая, а сколько стоит одна веточка Мимозы, — дрожащими от холода губами спросил дед. — Так, а ну вали отсюдава алкаш, попрошайничать надумал, давай вали, а то… прорычала продавщица на деда. — Хозяюшка, я не алкаш, да и не пью я вообще, мне бы одну веточку… сколько она стоит? — тихо спросил дед. Я стоял позади него и чуть сбоку. Я увидел, как у деда в глазах стояли слезы… — Одна, да буду с тобой возиться, алкашня, давай вали отсюдава, — рыкнула продавщица. — Хозяюшка, ты просто скажи, сколько стоит, а не кричи на меня, — так же тихо сказал дед. — Ладно, для тебя, алкаш, 5 рублей ветка, — с какой-то ухмылкой сказала продавщица. На ее лице проступила ехидная улыбка. Дед вытащил дрожащую руку из кармана, на его ладони лежало, три бумажки по рублю. — Хозяюшка, у меня есть три рубля, может найдешь для меня веточку на три рубля, — как-то очень тихо спросил дед. Я видел его глаза. До сих пор, я ни когда не видел столько тоски и боли в глазах мужчины. Деда трусило от холода как лист бумаги на ветру. — На три тебе найти, алкаш, га га га, щас я тебе найду, — уже прогорлапанила продавщица. Она нагнулась к корзине, долго в ней ковырялась… — На держи, алкаш, беги к своей алкашке, дари га га га га, — дико захохотала эта дура. В синей от холода руке деда я увидел ветку Мимозы, она была сломана по середине. Дед пытался второй рукой придать этой ветке божеский вид, но она, не желая слушать его, ломалась пополам и цветы смотрели в землю… На руку деда упала слеза… Дед стоял и держал в руке поломанный цветок и плакал. - Слышишь ты, сука, что же ты, делаешь? — начал я, пытаясь сохранить остатки спокойствия и не заехать продавщице в голову кулаком. Видимо, в моих глазах было что-то такое, что продавщица как-то побледнела и даже уменьшилась в росте. Она просто смотрела на меня как мышь на удава и молчала. — Дед, а ну подожди, — сказал я, взяв деда за руку. — Ты курица, тупая сколько стоит твое ведро, отвечай быстро и внятно, что бы я не напрягал слух, — еле слышно, но очень понятно прошипел я. — Э… а… ну… я не знаю, — промямлила продавщица — Я последний раз у тебя спрашиваю, сколько стоит ведро? — Наверное 50 гривен, — сказал продавщица. Все это время, дед не понимающе смотрел то на меня, то на продавщицу. Я кинул под ноги продавщице купюру, вытащил цветы и протянул их деду. — На отец, бери, и иди поздравляй свою жену, — сказал я Слезы, одна за одной, покатились по морщинистым щекам деда. Он мотал головой и плакал, просто молча плакал… У меня у самого слезы стояли в глазах. Дед мотал головой в знак отказа, и второй рукой прикрывал свою поломанную ветку. — Хорошо, отец, пошли вместе, сказал я и взял деда под руку. Я нес цветы, дед свою поломанную ветку, мы шли молча. По дороге я потянул деда в гастроном. Я купил торт, и бутылку красного вина. И тут я вспомнил, что я не купил себе цветы. — Отец, послушай меня внимательно. У меня есть деньги, для меня не сыграют роль эти 50 гривен, а тебе с поломанной веткой идти к жене негоже, сегодня же восьмое марта, бери цветы, вино и торт и иди к ней, поздравляй. У деда хлынули слезы… они текли по его щекам и падали на плащ, у него задрожали губы. Больше я на это смотреть не мог, у меня у самого слезы стояли в глазах. Я буквально силой впихнул деду в руки цветы, торт и вино, развернулся, и вытирая глаза сделал шаг к выходу. — Мы… мы…45 лет вместе… она заболела… я не мог, ее оставить сегодня без подарка, — тихо сказал дед, спасибо тебе… Я бежал, даже не понимая куда бегу. Слезы сами текли из моих глаз…
***
МОНЕТКИ.АВТОР НЕ ИЗВЕСТЕН.

Весеннее солнце и свежий воздух утомили мои ноги, и я присел на лавочку.
Слегка щурясь на солнце, закурил.
Из сладкой весенней истомы меня вывел шорох за лавочкой. Я обернулся, и увидел малыша лет шести, который пристально всматривался под лавочку. Пацан неспешно обошел лавочку, все так же продолжая что-то под ней искать.
После рождения моего сына, я стал совсем по-другому, относится к детям.
Рассматриваю малыша.
Одежда до ужаса бедная, но вроде чистая. На носу грязное пятно. Взгляд, его взгляд меня поразил. Было в нем что-то слишком взрослое, самостоятельное. Думал, что показалось, не может в шесть лет быть такого взгляда. Но малыш смотрел под лавочку именно так.
Я достал жвачку и положил подушечку в рот. Малыш на мгновение перевел взгляд на мои руки, и тут же опустил глаза на землю.
- Дядя подними ноги, пожалуйста,- глядя на меня сказал пацан.
Я больше от удивления, чем осознанно поднял ноги над землей. Малыш присел, и внимательно посмотрел на землю под моими ногами.
- И тут нету, — пацан вздохнул.
- Жвачку будешь?- спросил я, глядя на этого маленького мужичка.
- А у тебя какая, я люблю фруктовые,- ответил он.
- У меня мятная, — я достал жвачку и на ладони протянул ему.
Он, немного помедлив, взял подушечку и сунул в рот.
Я улыбнулся увидев его руки, обычные руки маленького пацана, грязные до ужаса.
Мы смотрели друг на друга и жевали жвачку.
- Хорошо сегодня, тепло,- сказал я
- Снега нет, это очень хорошо,- задумчиво сказал он.
- А чем тебе снег мешал?
- Вот ты даёшь, под снегом же ни чего не видно, — заметил мальчуган.
Малыш засунул руки в карманы, посмотрел на меня и сказал:
- Пойду я, скоро темнеть уже начнёт, а я почти ничего не нашёл, спасибо за жвачку, — он развернулся и, глядя в землю, пошёл по аллее.
Я не могу сказать точно, что же именно заставило меня окликнуть его, наверное какое то взрослое уважение, к рассудительному пацану.
- А что ищешь ты? — спросил я.
Малыш остановился, чуть помыслив, спросил:
- Никому не скажешь?
- Хм, нет никому, а что это тайна? — я удивленно поднял брови.
- Это мой секрет,- сказал пацан.
- Ладно уговорил, честное слово не скажу, — улыбнувшись сказал я.
- Я ищу монетки, тут на аллее их иногда можно много найти, если знаешь где искать. Их много под лавочками, я в прошлом году очень много тут нашёл.
- Монетки? — переспросил я.
- Да, монетки.
- И что прошлым летом, ты их тоже тут искал?
- Да искал, — лицо малыша стало очень серьёзным.
- А сегодня много нашёл? — ради любопытства спросил я.
- Щас, сказал он, и полез в карман брюк.
Маленькая рука достала из кармана клочок бумаги. Малыш присел на корточки, развернул газету и положил на асфальт. В газете блестело несколько монет. Насупившись, малыш брал монетки с газеты и складывал в свою маленькую, грязную ручку. При этом его губы шевелились, видно он очень усердно подсчитывал свои находки. Прошло несколько минут, я улыбаясь смотрел на него.
- Сорок восемь копеек,- сказал он, высыпал монеты в газету, завернул их и сунул в карман брюк.
- Ого, так ты богач, — ещё больше улыбаясь, сказал я.
- Не а, мало, пока мало, но за лето я тут много найду.
Я вспомнил своего сына, и себя, а кто не собирает на конфеты или игрушки деньги в детстве?
- На конфеты собираешь?
Малыш насупившись молчал.
- А, наверное на пистолет? — переспросил я.
Малыш ещё больше насупился, и продолжал молчать.
Я понял, что своим вопросом я перешёл какую-то дозволенную черту, я понял, что затронул что-то очень важное, а может быть и личное в душе этого маленького мужчины.
- Ладно, не злись, удачи тебе и побольше монет, завтра будешь тут? — сказал я и закурил.
Малыш, как-то очень грустно посмотрел на меня и тихо сказал:
- Буду, я тут каждый день, если, конечно, дождь не пойдет.
Вот так и началось моё знакомство, а в последствии и дружба с Илюшей (он сам так себя называл). Каждый день, я приходил на аллею, и садился на лавочку. Илья приходил, почти всегда в одно и то же время, я спрашивал его, как улов? Он приседал на корточки, разворачивал газету и с большим усердием пересчитывал свои монетки. Ни разу там не было больше рубля.
Через пару дней нашего знакомства я предложил ему:
- Илюша, у меня тут завалялось пару монеток, может, возьмёшь их в свою коллекцию?
Малыш надолго задумался, и сказал:
- Неа, так просто нельзя, мне мама говорила, что за деньги всегда надо что-то давать, сколько у тебя монеток?
Я пересчитал на ладони медяки.
- Ровно 45 копеек, — с улыбкой сказал я.
- Я щас, — и малый скрылся в ближайших кустах.
Через пару минут он вернулся.
- На, это я тебе за монетки даю,- сказал пацан и протянул ко мне ладошку.
На детской ладошке, лежал огрызок красного карандаша, фантик от конфеты и кусок зелёного стекла от бутылки.
Так мы совершили нашу первую сделку.
Каждый день я приносил ему мелочь, а уходил с полными карманами его сокровищ, в виде, крышек от пива, скрепок, поломанных зажигалок, карандашей, маленьких машинок и солдатиков. Вчера я вообще ушёл сказочно «богат», за 50 копеек мелочью, я получил пластмассового солдатика без руки. Я пытался отказаться от такого несправедливого обмена, но малыш был крепок в своём решении как железобетон.
Но в один день малыш отказался от сделки, как я его не уговаривал, он был непреклонен.
И на следующий день отказался.
Несколько дней я пытался понять почему, почему он больше не хочет брать у меня монетки? Вскоре я понял, он продал мне все своё нехитрое богатство, и ему нечего было дам мне взамен за мои монеты.
Я пошёл на хитрость. Я приходил чуть раньше и тихонько кидал под лавочки по нескольку монет. Мальчуган приходил на аллею, и находил мои монеты. Собирал их, садился у моих ног на корточки, и с серьёзным видом пересчитывал их.
Я к нему привык, я полюбил этого мужичка. Я влюбился в его рассудительность, самостоятельность и в настойчивость в поисках монеток. Но с каждым днём, меня всё больше и больше мучил вопрос, для чего он второй год собирает монетки?
Ответа на этот вопрос у меня не было.
Почти каждый день я приносил ему конфеты и жвачки. Илюша с радостью их лопал.
И ещё, я заметил, что он очень редко улыбался.
Ровно неделю назад, малыш не пришёл на аллею, не пришёл и на следующий день, и всю неделю не приходил. Никогда не думал, что буду так переживать и ждать его.
Вчера я пришёл на ту самую аллею в надежде увидеть Илюшу.
Я увидел его, сердце чуть не вылетело из груди. Он сидел на лавочке и смотрел на асфальт.
- Здоров, Илюша, — сказал я, улыбаясь во все зубы, — ты чего это не приходил, дождя не было, поди монеток под лавочками лежит видимо невидимо, а ты филонишь.
- Я не успел, мне монетки больше не нужны, — очень тихо сказал он.
Я присел на лавочку возле него.
- Ты чего это, брат, грустишь, что значит не успел, что значит, не нужны, ты это брось, давай выкладывай что там у тебя, я вот тебе принёс, — и протянул ему ладонь с монетками.
Малыш посмотрел на руку и тихо сказал:
- Мне не нужны больше монетки.
Я никогда не мог подумать, что ребёнок в шесть лет, может говорить с такой горечью и с такой безнадёжностью в голосе.
- Илюша, да что случилось? — спросил я, и обнял его за плечи, — зачем тебе вообще нужны были эти монетки?
- Для папки, я собирал монетки для папки, — из глаз малыша потекли слёзы, детские слёзы.
Во рту у меня все пересохло, я сидел и не мог вымолвить ни слова.
- А зачем они папке? — мой голос предательски сорвался.
Малыш сидел с опущенной головой и я видел как на коленки падали слёзы.
- Тетя Вера говорит, что наш папка много пьёт водки, а мама сказала, что папку можно вылечить, он болен, но это стоит очень дорого, надо очень много денег, вот я и собирал для него. У меня уже было очень много монеток, но я не успел, — слёзы потекли по его щекам ручьём.
Я обнял его и прижал к себе.
Илья заревел в голос.
Я прижимал его к себе, гладил голову и даже не знал, что сказать.
- Папки больше нет, он умер, он очень хороший, он самый лучший папка в мире, а я не успел,- малыш рыдал.
Такого шока я не испытывал ещё никогда в жизни, у самого слёзы потекли из глаз.
Малыш резко вырвался, посмотрел на меня заплаканными глазами и сказал:
- Спасибо тебе за монетки, ты мой друг, — развернулся и, вытирая на бегу слёзы, побежал по аллее.
Я смотрел ему вслед, плакал и смотрел вслед этому маленькому мужчине, которому жизнь подсунула такое испытание в самом начале его пути и понимал, что не смогу ему помочь никогда.
Больше я его на аллее не видел. Каждый день в течение месяца я приходил на наше место, но его не было.
Сейчас я прихожу намного реже, но больше ни разу я его не видел, настоящего мужчину Илюшу, шести лет от роду.
До сих пор я бросаю монеты под лавочку, ведь я его друг, пусть знает, что я рядом.

Небольшие истории,но с глубоким смыслом.С просторов интернета.Не поленитесь,прочитайте до конца.
***
ЗЕРКАЛО МИРА.ПРИТЧА.АВТОР НЕ ИЗВЕСТЕН.
Сегодня они собрались здесь все вместе. Это был их День. Самый ответственный и удивительный День. День, за которым следовало чудо перевоплощения. Именно для них сегодня было открыто Зеркало Мира... 

 Множество людей открылось их взору: умные и глупые, молодые и не очень, добрые и злые... Множество... Только сегодня, в этот День они должны найти себе Родителей. 

 - Срок истек! - это голос мудрого Ангела. - Я готов услышать ваше решение. Ты первая, Звездочка. 

 - О, я выбрала вон тех молодых. Они так любят друг друга. И меня они тоже будут любить, наряжать в лучшую одежду, баловать. Это просто чудесно! 

 - А ты, Резвушка, определился? 

 - Да. Мой выбор прост. Это родители, где уже есть четверо детей. У них одни девочки. Кто-то же должен их защитить. Мои мужские руки нужны Отцу, ему одному трудно. Да, я определенно нужен им! 

 - Почему ты плачешь, Странник? 

 - Видишь тех людей? Они не очень красивы и неопрятны. Они не станут мне достойными Родителями. Оттого я плачу... 

 - Но ты не обязан, Странник! 

 - А кто, кто будет заботиться о них, просто любить, в конце концов? Да, мне будет плохо с ними, но моя любовь хоть немного им поможет. О, Ангел! Я прошу, я умоляю! Я тоже могу стать одним из них! И когда я погрязну в грехе, прошу, не отвернись от меня! И хоть в конце пути протяни мне руку помощи! 

 - Это твой выбор, Странник! Мне тяжело, но я всегда останусь с тобой. Помни это! 

 - Ну, а ты, Лучик! Кто из них тебе по сердцу? 

 Малыш взглянул на Ангела печальными глазами: 

 - Но ее здесь нет, моей мамы. 

 - Нет? Но где же она? 

 - Смотри, смотри туда. Видишь женщину с печальным взглядом. Это она! Она так одинока, моя Мама. 

 - Нет, Лучик, она не может ей быть, она уже не молода. И одинока... Нет, малыш. Поищи другую. 

 - Но мне не нужно другой! Именно эта женщина даст мне Любовь, а я спасу ее от Одиночества. Пожалуйста, Ангел, придумай же что-нибудь! 

 - Решение есть, малыш! Но оно может не сработать. Риск велик, ты можешь стать сиротой. Это страшно. Ничего печальнее этого я не видел, а мне уже немало лет. 

 - Я согласен. 

 - Ты уверен в этой женщине? 

 - Да. Но прошу, помоги мне! Это не по правилам, я знаю... Она пропадет там одна, в этой комнате. Разреши мне явиться к ней во сне. Один лишь раз? Хорошо? 

 Женщина шла домой. Дом, где ее никто не ждал, давно стал ей привычным. У подъезда толпились соседки, непривычно громко что-то обсуждая. Женщина хотела пройти мимо, но почему-то остановилась. 

 - Нюрка-то, вот шалава, что надумала! 

 - Да разве ж, она мать? Сама дитя еще? 

 Женщина насторожилась. Нюрку она знала, учила ее в школе. Знала о ее беременности. 

 - А что она решила? 

 - Оставить она ребеночка решила. Отказаться от него... 

 Женщина пришла домой. И села в привычной тишине. 

 - Ну же, Мама, я почти дома! 

 Женщина поговорила по телефону и села за тетради. 

 - Мама, Мама, я не ошибся в тебе, я знаю! 

 Женщина снова пошла на работу и, привычно поправив очки, требует что-то у своих учеников. 

 - Мама, а как же наши мечты? Как же наши прогулки? Кто прочтет мне мои книжки? Кто найдет твои очки, ведь ты их везде теряешь? Ты же не хочешь все это перечеркнуть сама! Мама, Мама! 

 Женщина бежит домой. Она торопиться. 

 - Нюрочка, Нюра! Я... Можно мне... Я буду его очень любить. Я не обижу... 

 Окно Мира вновь закрылось. Ангел вздохнул с облегчением...
***
ИСПОВЕДЬ МЛАДЕНЦА. ЕЛЕНА БУЛАВИНА.

 Мне было неуютно... 
 Чрево где я лежала, всегда грустило... 
 Над моей головой стучало сердце, но несмотря на молодость не было в нем весеннего звона и песен. 
 А иногда сердце начинало учащенно биться, и до меня доносился тихий плач. Мне было жалко ее, эту молодую девушку, ведь она делилась со мной жизненной силой. 
 По ночам она сворачивалась в клубочек и ногами подпирала мою головку, а я молчала... знала - ей так легче. 
 Чем я могу ей помочь? Только смирением. 
 Через мутную оболочку живота я сравнивала ее с другими пузатыми молодушками, которые звонко верещали про какие-то пеленки, распашонки и все время гладили свои животы. 
 Меня ОНА никогда не гладила... ОНА меня не любила... 
 Это я поняла в 5 месяцев. 
 Спросите почему раньше не понимала? Да, наверное мала и глупа была... Ну что же, лишь бы не выгнала совсем. Куда же я пойду? Рано мне еще. 
 Иногда, тонкими, но цепкими пальцами ОНА давила свой живот и, прижимаясь к широким костям, я холодела от страха. 
 Так мы прожили почти 7 месяцев... 
 Среди всех звуков, которые проникали в чрево, мне больше всего понравилась музыка. Я начинала крутить головой в такт и сучить ножками. 
 А еще мне нравилось, когда моя хозяйка ела соленые огурцы. Я их и сейчас люблю. 
 Было уже тепло. Солнышко настойчиво грело со всех сторон, когда меня обожгло что-то горькое и удушающее. Так длилось целую неделю. Я совсем не спала, боялась лишний раз пошевелиться. Я понимала, что пришло время расставаться. 
 И не потому, что пора, а потому что ОНА устала. 
 И почему так со мной происходит? А может не я одна такая? 
 Это началось ночью. Теперь я думаю, что все страшное и плохое происходит по ночам. 
 Мне стало трудно шевелится, и в мои уши влетали оглушительные крики. Стало невыносимо душно. 
 Потеряв всякое терпение я решилась - будь что будет, уйду отсюда! Мне так захотелось глотнуть свежего воздуха! 
 Горло все еще обжигал горький привкус хины, когда мое плечо схватил кто то. 
 Наконец, ловкая рука подцепила мою шею, и яркий свет брызнул в глаза. 
 Вот так да! Как здесь светло! И люди смешные! Все в белом, даже лица не видно...одни глаза моргают. 
 Я даже не знала что мне делать. 
 Они смотрели на меня в упор, чего-то говорили, и я решилась - крикну. Я так давно хотела крикнуть. 
 А вместе с криком вырвался и плач….. 
 Оказывается плакать так хорошо. 
 Меня протерли мягким комочком ваты и завернули в пеленку. Стало тепло. 
 ОНА меня не взяла к себе... 
 ОНА отвернулась. 
 "Наверно так надо." - подумала я. 
 И больше я ЕЕ не видела. 
 В палате нас было двое - обе девочки. 
 Меня звали Катя. Женщины в белом говорили , что я родилась в день святой Екатерины. Как звали другую я не знала, только слышала, что она приехала из Удмуртии. Но почему она не едет обратно? Где та девушка, что носила ее в животе? 
 Удмуртка все время молчала, а мне так хотелось поговорить. И я все равно болтала, вернее гулила сама с собой. 

 Однажды ночью мне стало жарко. Я звала ЕЕ…… Кто то наклонялся надо мной, переворачивал с боку на бок, и вскоре тонкая игла вошла в мои бедра. 
 Нет, не было больно. Было обидно... 
 Меня поместили в стеклянную коробку, и, тихонько разбудив меня, доктор прикладывала к груди и спине металлическую штуковину, предварительно согрев ее у своего запястья. 
 Не помню сколько это продолжалось, но, оказывается, все имеет свой конец. 
 Вскоре мне стало легче. 
 Еще немного побаливали ножки от уколов, когда я встретилась с солнышком. Оно заглянуло в нашу палату и, казалось, хотело что то сказать. 
 "Погоди,- шепнула я ему, - мне надо подумать кое о чем….. Завтра поговорим!" 
 Я заметила, как у окна распустилась ветка тополя и гордилась своими нежными зелеными листочками. 
 Подмигнув, солнышко перебралось к другому окошку, а я уснула. 

 Они пришли как обычно после второй бутылочки молока. 
 Из-за спины врачей выглядывала полненькая женщина в цветастой кофте. Она шагнула вперед, и у моих глаз огнем вспыхнули красные тюльпаны. 
 Какие красивые! Это что... мне ??? Спасибо! 
 Слушая доктора, она с улыбкой гладила мои руки и голову. Ишь, как приятно, заметила я. 
 Толстушка подошла к удмуртке и стала рассматривать ее. 
 "Хм! Чего это она так долго? Не нравится мне это!" 
 Я стала недовольно возиться и она вновь оказалась рядом. 
 "Вот так, -успокоилась я, -и нечего бегать!" 
 Теперь мы виделись каждый день. 
 Но однажды она пришла рано. Одев меня в новую распашонку, завернула в одеяло и сказала: "Ну что, Катюша, в добрый путь!" 
 И мы поехали к ней в гости! 
 И чего нам вслед смотрели все врачи? До сих пор не пойму. 
 Все здесь было красиво. 
 Толстушка носила меня на руках и что-то показывала. Особенно мне понравились две пушистые игрушки, которые бегали и мяукали. Они разглядывали меня и втягивали носом мой запах. 
 "За усы что ли их дернуть? Да ладно, в следующий раз, если приеду, конечно!" - подумала я. 
 Прошло три месяца, а меня не увозили обратно. 
 "Наверно так надо!" 
 Толстушка куда-то бегала, что-то рассказывала пришедшим подружкам, а главное, когда темнело, она мне пела песни, тихие такие. 
 Я вспыхнула жаром опять ночью... 
 Сквозь пелену забытья я видела то одних врачей ,то других. Они мне не понравились. И не потому, что кололи уколы, а потому, что хотели опять забрать в больницу. 
 Прижав к себе, моя толстушка решительно сказала: "Нет! Мы останемся дома" 
 Вот те на! Оказывается это мой дом ! 
 Стоя почти всю ночь на коленях, она обтирала меня мокрой пеленкой и тихо плакала... 
 Ах, как же мне хотелось ее пожалеть! 
 Именно тогда я поняла - она меня любит. 
 Прошло много месяцев... 
 Мы жили дружно. Толстушка веселила меня, показывая как крякают утята , гогочут гуси, из ярких книжек рассказывала сказки. 
 Но уже несколько дней я думала об одном: "Как же мне её называть ?". 
 Было обыкновенное утро. В нашем доме вкусно пахло яблочным компотом. Она стояла ко мне спиной и перебирала пеленки. 
 Набрав воздуха, я выдохнула : "МАМА..." 
 Она кинулась ко мне и ,покрывая поцелуями, роняла крупные горошины слез. 
 Опять плачет! Смешная она все таки у меня! 
 Прикоснувшись к ее лицу, я тихо, совсем не слышно, чуть шевеля губами добавила: "Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!".


***
БЫТЬ МАМОЙ... Джин-Лу Тринтигнант

 " Мы сидели за ланчем, когда моя дочь как бы между делом упомянула, что она и ее муж подумывают о том, чтобы "завести полноценную семью" 
 --мы тут проводим опрос общественного мнения,--сказала она в шутку.--Как думаешь, может, мне стоит обзавестись ребенком?? 
 --Это изменит твою жизнь,--сказала я, стараясь ничем не выдавать своих эмоций. 
 -- Я знаю,--отозвалась она,-- и в выходные не поспишь,и в отпуск толком не съездишь. Но это было совсем не то, что я имела в виду. Я смотрела на мою дочь, пытаясь почетче сформулировать свои слова. Я хотела, чтобы она поняла то, чему ее не научат ни на каких дородовых курсах. Мне хотелось сказать ей, что физические раны от родов заживут очень быстро, но материнство даст ей такую кровоточащую эмоциональную рану, которая никогда не затянется. Мне хотелось предупредить ее, что впредь она уже никогда не сможет читать газету без внутреннего вопроса: " А что, если бы это случилось с моим ребенком?" Что каждая авиакатастрофа, каждый пожар будет преследовать ее. Что когда она будет смотреть на фотографии детей, умирающих с голода, она будет думать о том, что на свете нет ничего хуже смерти твоего ребенка. 

 Я смотрела на ее наманикюренные ноготки и стильный костюм и думала о том, что как бы изыскана она ни была, материнство опустит ее на примитивный уровень медведицы, защищающей своего медвежонка. Что встревоженный крик "Мама!" заставит ее бросить без сожаления все -- от суфле до самого лучшего хрустального бокала. 

 Мне казалось, что я должна предупредить ее, что сколько бы лет она не потратила на свою работу, ее карьера существенно пострадает после рождения ребенка. Она может нанять няню, но однажды она отправиться на важнейшую деловую встречу, но думать она сможет только о сладком запахе детской головки. И ей потребуется вся ее сила воли, чтобы не сбежать домой просто ради того, чтобы выяснить, что с ее малышом все в порядке. 

 Глядя на мою привлекательную дочь, я хотела сказать ей, что она может сбросить набранный при беременности вес, но она никогда не сможет сбросить с себя материнство и стать прежней. Что ее жизнь, такая важная для нее сейчас, уже не будет столь значимой после рождения ребенка. Что она забудет про себя в тот момент, когда надо будет спасти ее отпрыска, и что она научится надеяться на осуществление--о нет! не своей мечты! -- мечты своих детей. 

 Я хотела, чтобы она знала, что шрам от кесарева сечения или растяжки будут для нее знаками чести. Что ее отношения с мужем изменятся , и совсем не так, как она думает. мне бы хотелось, чтобы она поняла, как сильно можно любить мужчину, который осторожно посыпает присыпкой твоего ребенка и который никогда не отказывается поиграть с ним. Думаю, она узнает, что такое влюбиться заново по причине,которая сейчас покажется ей совсем неромантичной. Я хотела, чтобы моя дочь могла почувствовать ту связь между всеми женщинами земли, которые пытались остановить войны, преступления и вождение в пьяном виде. 

 Я хотела описать моей дочери чувство восторга, которое переполняет мать, когда она видит, как ее ребенок учится ездить на велосипеде. Я хотела запечатлеть для нее смех малыша, впервые дотрагивающегося до мягкой шерсти щенка или котенка. Я хотела, чтобы она почувствовала радость настолько животрепещущую, что она может причинить боль... 

 Удивленный взгляд моей дочери дал мне понять,что у меня на глаза навернулись слезы. 
 -- Ты никогда не пожалеешь об этом,-- сказала я наконец. Потом я дотянулась через стол до нее, сжала ее руку и мысленно помолилась за нее, за себя и за всех смертных женщин, кто посвятил себя этому самому чудесному из призваний.
***
О ЛЮБВИ...АВТОР НЕ ИЗВЕСТЕН.
Ранее утро…8 марта. Будильник зазвенел, и даже не успев, как следует начать свою песню, умолк под натиском моего пальца. Почти в темноте оделся, тихо прикрыв входную дверь, направился к базару. Чуть стало светать. Я бы не сказал, что погода была весенней. Ледяной ветер так и норовил забраться под куртку. Подняв воротник и опустив в него как можно ниже голову, я приближался к базару. Я еще за неделю до этого решил, ни каких роз, только весенние цветы… праздник же весенний. Я подошел к базару. Перед входом, стояла огромная корзина с очень красивыми весенними цветами. Это были Мимозы. Я подошел, да цветы действительно красивы. — А кто продавец, спросил я, пряча руки в карманы. Только сейчас, я почувствовал, какой ледяной ветер. — А ты сынок подожди, она отошла не на долго, щас вернется, сказала тетка, торговавшая по соседству соленными огурцами. Я стал в сторонке, закурил и даже начал чуть улыбаться, когда представил, как обрадуются мои женщины, дочка и жена. Напротив меня стоял старик. Сейчас я не могу сказать, что именно, но в его облике меня что-то привлекло. Старотипный плащ, фасона 1965 года, на нем не было места, которое было бы не зашито. Но этот заштопанный и перештопанный плащ был чистым. Брюки, такие же старые, но до безумия наутюженные. Ботинки, начищены до зеркального блеска, но это не могло скрыть их возраста. Один ботинок, был перевязан проволокой. Я так понял, что подошва на нем просто отвалилась. Из — под плаща, была видна старая почти ветхая рубашка, но и она была чистой и наутюженной. Лицо, его лицо было обычным лицом старого человека, вот только во взгляде, было что-то непреклонное и гордое, не смотря ни на что. Сегодня был праздник, и я уже понял, что дед не мог быть не бритым в такой день. На его лице было с десяток порезов, некоторые из них были заклеены кусочками газеты. Деда трусило от холода, его руки были синего цвета… его очень трусило, но она стоял на ветру и ждал. Какой-то не хороший комок подкатил к моему горлу. Я начал замерзать, а продавщицы все не было. Я продолжал рассматривать деда. По многим мелочам я догадался, что дед не алкаш, он просто старый измученный бедностью и старостью человек. И еще я просто явно почувствовал, что дед стесняется теперешнего своего положения за чертой бедности. К корзине подошла продавщица. Дед робким шагом двинулся к ней. Я тоже подошел к ней. Дед подошел к продавщице, я остался чуть позади него. — Хозяюшка… милая, а сколько стоит одна веточка Мимозы, — дрожащими от холода губами спросил дед. — Так, а ну вали отсюдава алкаш, попрошайничать надумал, давай вали, а то… прорычала продавщица на деда. — Хозяюшка, я не алкаш, да и не пью я вообще, мне бы одну веточку… сколько она стоит? — тихо спросил дед. Я стоял позади него и чуть сбоку. Я увидел, как у деда в глазах стояли слезы… — Одна, да буду с тобой возиться, алкашня, давай вали отсюдава, — рыкнула продавщица. — Хозяюшка, ты просто скажи, сколько стоит, а не кричи на меня, — так же тихо сказал дед. — Ладно, для тебя, алкаш, 5 рублей ветка, — с какой-то ухмылкой сказала продавщица. На ее лице проступила ехидная улыбка. Дед вытащил дрожащую руку из кармана, на его ладони лежало, три бумажки по рублю. — Хозяюшка, у меня есть три рубля, может найдешь для меня веточку на три рубля, — как-то очень тихо спросил дед. Я видел его глаза. До сих пор, я ни когда не видел столько тоски и боли в глазах мужчины. Деда трусило от холода как лист бумаги на ветру. — На три тебе найти, алкаш, га га га, щас я тебе найду, — уже прогорлапанила продавщица. Она нагнулась к корзине, долго в ней ковырялась… — На держи, алкаш, беги к своей алкашке, дари га га га га, — дико захохотала эта дура. В синей от холода руке деда я увидел ветку Мимозы, она была сломана по середине. Дед пытался второй рукой придать этой ветке божеский вид, но она, не желая слушать его, ломалась пополам и цветы смотрели в землю… На руку деда упала слеза… Дед стоял и держал в руке поломанный цветок и плакал. - Слышишь ты, сука, что же ты, делаешь? — начал я, пытаясь сохранить остатки спокойствия и не заехать продавщице в голову кулаком. Видимо, в моих глазах было что-то такое, что продавщица как-то побледнела и даже уменьшилась в росте. Она просто смотрела на меня как мышь на удава и молчала. — Дед, а ну подожди, — сказал я, взяв деда за руку. — Ты курица, тупая сколько стоит твое ведро, отвечай быстро и внятно, что бы я не напрягал слух, — еле слышно, но очень понятно прошипел я. — Э… а… ну… я не знаю, — промямлила продавщица — Я последний раз у тебя спрашиваю, сколько стоит ведро? — Наверное 50 гривен, — сказал продавщица. Все это время, дед не понимающе смотрел то на меня, то на продавщицу. Я кинул под ноги продавщице купюру, вытащил цветы и протянул их деду. — На отец, бери, и иди поздравляй свою жену, — сказал я Слезы, одна за одной, покатились по морщинистым щекам деда. Он мотал головой и плакал, просто молча плакал… У меня у самого слезы стояли в глазах. Дед мотал головой в знак отказа, и второй рукой прикрывал свою поломанную ветку. — Хорошо, отец, пошли вместе, сказал я и взял деда под руку. Я нес цветы, дед свою поломанную ветку, мы шли молча. По дороге я потянул деда в гастроном. Я купил торт, и бутылку красного вина. И тут я вспомнил, что я не купил себе цветы. — Отец, послушай меня внимательно. У меня есть деньги, для меня не сыграют роль эти 50 гривен, а тебе с поломанной веткой идти к жене негоже, сегодня же восьмое марта, бери цветы, вино и торт и иди к ней, поздравляй. У деда хлынули слезы… они текли по его щекам и падали на плащ, у него задрожали губы. Больше я на это смотреть не мог, у меня у самого слезы стояли в глазах. Я буквально силой впихнул деду в руки цветы, торт и вино, развернулся, и вытирая глаза сделал шаг к выходу. — Мы… мы…45 лет вместе… она заболела… я не мог, ее оставить сегодня без подарка, — тихо сказал дед, спасибо тебе… Я бежал, даже не понимая куда бегу. Слезы сами текли из моих глаз…
***
МОНЕТКИ.АВТОР НЕ ИЗВЕСТЕН.

Весеннее солнце и свежий воздух утомили мои ноги, и я присел на лавочку. 
Слегка щурясь на солнце, закурил. 
Из сладкой весенней истомы меня вывел шорох за лавочкой. Я обернулся, и увидел малыша лет шести, который пристально всматривался под лавочку. Пацан неспешно обошел лавочку, все так же продолжая что-то под ней искать. 
После рождения моего сына, я стал совсем по-другому, относится к детям. 
Рассматриваю малыша. 
Одежда до ужаса бедная, но вроде чистая. На носу грязное пятно. Взгляд, его взгляд меня поразил. Было в нем что-то слишком взрослое, самостоятельное. Думал, что показалось, не может в шесть лет быть такого взгляда. Но малыш смотрел под лавочку именно так. 
Я достал жвачку и положил подушечку в рот. Малыш на мгновение перевел взгляд на мои руки, и тут же опустил глаза на землю. 
- Дядя подними ноги, пожалуйста,- глядя на меня сказал пацан. 
Я больше от удивления, чем осознанно поднял ноги над землей. Малыш присел, и внимательно посмотрел на землю под моими ногами. 
- И тут нету, — пацан вздохнул. 
- Жвачку будешь?- спросил я, глядя на этого маленького мужичка. 
- А у тебя какая, я люблю фруктовые,- ответил он. 
- У меня мятная, — я достал жвачку и на ладони протянул ему. 
Он, немного помедлив, взял подушечку и сунул в рот. 
Я улыбнулся увидев его руки, обычные руки маленького пацана, грязные до ужаса. 
Мы смотрели друг на друга и жевали жвачку. 
- Хорошо сегодня, тепло,- сказал я 
- Снега нет, это очень хорошо,- задумчиво сказал он. 
- А чем тебе снег мешал? 
- Вот ты даёшь, под снегом же ни чего не видно, — заметил мальчуган. 
Малыш засунул руки в карманы, посмотрел на меня и сказал: 
- Пойду я, скоро темнеть уже начнёт, а я почти ничего не нашёл, спасибо за жвачку, — он развернулся и, глядя в землю, пошёл по аллее. 
Я не могу сказать точно, что же именно заставило меня окликнуть его, наверное какое то взрослое уважение, к рассудительному пацану. 
- А что ищешь ты? — спросил я. 
Малыш остановился, чуть помыслив, спросил: 
- Никому не скажешь? 
- Хм, нет никому, а что это тайна? — я удивленно поднял брови. 
- Это мой секрет,- сказал пацан. 
- Ладно уговорил, честное слово не скажу, — улыбнувшись сказал я. 
- Я ищу монетки, тут на аллее их иногда можно много найти, если знаешь где искать. Их много под лавочками, я в прошлом году очень много тут нашёл. 
- Монетки? — переспросил я. 
- Да, монетки. 
- И что прошлым летом, ты их тоже тут искал? 
- Да искал, — лицо малыша стало очень серьёзным. 
- А сегодня много нашёл? — ради любопытства спросил я. 
- Щас, сказал он, и полез в карман брюк. 
Маленькая рука достала из кармана клочок бумаги. Малыш присел на корточки, развернул газету и положил на асфальт. В газете блестело несколько монет. Насупившись, малыш брал монетки с газеты и складывал в свою маленькую, грязную ручку. При этом его губы шевелились, видно он очень усердно подсчитывал свои находки. Прошло несколько минут, я улыбаясь смотрел на него. 
- Сорок восемь копеек,- сказал он, высыпал монеты в газету, завернул их и сунул в карман брюк. 
- Ого, так ты богач, — ещё больше улыбаясь, сказал я. 
- Не а, мало, пока мало, но за лето я тут много найду. 
Я вспомнил своего сына, и себя, а кто не собирает на конфеты или игрушки деньги в детстве? 
- На конфеты собираешь? 
Малыш насупившись молчал. 
- А, наверное на пистолет? — переспросил я. 
Малыш ещё больше насупился, и продолжал молчать. 
Я понял, что своим вопросом я перешёл какую-то дозволенную черту, я понял, что затронул что-то очень важное, а может быть и личное в душе этого маленького мужчины. 
- Ладно, не злись, удачи тебе и побольше монет, завтра будешь тут? — сказал я и закурил. 
Малыш, как-то очень грустно посмотрел на меня и тихо сказал: 
- Буду, я тут каждый день, если, конечно, дождь не пойдет. 
Вот так и началось моё знакомство, а в последствии и дружба с Илюшей (он сам так себя называл). Каждый день, я приходил на аллею, и садился на лавочку. Илья приходил, почти всегда в одно и то же время, я спрашивал его, как улов? Он приседал на корточки, разворачивал газету и с большим усердием пересчитывал свои монетки. Ни разу там не было больше рубля. 
Через пару дней нашего знакомства я предложил ему: 
- Илюша, у меня тут завалялось пару монеток, может, возьмёшь их в свою коллекцию? 
Малыш надолго задумался, и сказал: 
- Неа, так просто нельзя, мне мама говорила, что за деньги всегда надо что-то давать, сколько у тебя монеток? 
Я пересчитал на ладони медяки. 
- Ровно 45 копеек, — с улыбкой сказал я. 
- Я щас, — и малый скрылся в ближайших кустах. 
Через пару минут он вернулся. 
- На, это я тебе за монетки даю,- сказал пацан и протянул ко мне ладошку. 
На детской ладошке, лежал огрызок красного карандаша, фантик от конфеты и кусок зелёного стекла от бутылки. 
Так мы совершили нашу первую сделку. 
Каждый день я приносил ему мелочь, а уходил с полными карманами его сокровищ, в виде, крышек от пива, скрепок, поломанных зажигалок, карандашей, маленьких машинок и солдатиков. Вчера я вообще ушёл сказочно «богат», за 50 копеек мелочью, я получил пластмассового солдатика без руки. Я пытался отказаться от такого несправедливого обмена, но малыш был крепок в своём решении как железобетон. 
Но в один день малыш отказался от сделки, как я его не уговаривал, он был непреклонен. 
И на следующий день отказался. 
Несколько дней я пытался понять почему, почему он больше не хочет брать у меня монетки? Вскоре я понял, он продал мне все своё нехитрое богатство, и ему нечего было дам мне взамен за мои монеты. 
Я пошёл на хитрость. Я приходил чуть раньше и тихонько кидал под лавочки по нескольку монет. Мальчуган приходил на аллею, и находил мои монеты. Собирал их, садился у моих ног на корточки, и с серьёзным видом пересчитывал их. 
Я к нему привык, я полюбил этого мужичка. Я влюбился в его рассудительность, самостоятельность и в настойчивость в поисках монеток. Но с каждым днём, меня всё больше и больше мучил вопрос, для чего он второй год собирает монетки? 
Ответа на этот вопрос у меня не было. 
Почти каждый день я приносил ему конфеты и жвачки. Илюша с радостью их лопал. 
И ещё, я заметил, что он очень редко улыбался. 
Ровно неделю назад, малыш не пришёл на аллею, не пришёл и на следующий день, и всю неделю не приходил. Никогда не думал, что буду так переживать и ждать его. 
Вчера я пришёл на ту самую аллею в надежде увидеть Илюшу. 
Я увидел его, сердце чуть не вылетело из груди. Он сидел на лавочке и смотрел на асфальт. 
- Здоров, Илюша, — сказал я, улыбаясь во все зубы, — ты чего это не приходил, дождя не было, поди монеток под лавочками лежит видимо невидимо, а ты филонишь. 
- Я не успел, мне монетки больше не нужны, — очень тихо сказал он. 
Я присел на лавочку возле него. 
- Ты чего это, брат, грустишь, что значит не успел, что значит, не нужны, ты это брось, давай выкладывай что там у тебя, я вот тебе принёс, — и протянул ему ладонь с монетками. 
Малыш посмотрел на руку и тихо сказал: 
- Мне не нужны больше монетки. 
Я никогда не мог подумать, что ребёнок в шесть лет, может говорить с такой горечью и с такой безнадёжностью в голосе. 
- Илюша, да что случилось? — спросил я, и обнял его за плечи, — зачем тебе вообще нужны были эти монетки? 
- Для папки, я собирал монетки для папки, — из глаз малыша потекли слёзы, детские слёзы. 
Во рту у меня все пересохло, я сидел и не мог вымолвить ни слова. 
- А зачем они папке? — мой голос предательски сорвался. 
Малыш сидел с опущенной головой и я видел как на коленки падали слёзы. 
- Тетя Вера говорит, что наш папка много пьёт водки, а мама сказала, что папку можно вылечить, он болен, но это стоит очень дорого, надо очень много денег, вот я и собирал для него. У меня уже было очень много монеток, но я не успел, — слёзы потекли по его щекам ручьём. 
Я обнял его и прижал к себе. 
Илья заревел в голос. 
Я прижимал его к себе, гладил голову и даже не знал, что сказать. 
- Папки больше нет, он умер, он очень хороший, он самый лучший папка в мире, а я не успел,- малыш рыдал. 
Такого шока я не испытывал ещё никогда в жизни, у самого слёзы потекли из глаз. 
Малыш резко вырвался, посмотрел на меня заплаканными глазами и сказал: 
- Спасибо тебе за монетки, ты мой друг, — развернулся и, вытирая на бегу слёзы, побежал по аллее. 
Я смотрел ему вслед, плакал и смотрел вслед этому маленькому мужчине, которому жизнь подсунула такое испытание в самом начале его пути и понимал, что не смогу ему помочь никогда. 
Больше я его на аллее не видел. Каждый день в течение месяца я приходил на наше место, но его не было. 
Сейчас я прихожу намного реже, но больше ни разу я его не видел, настоящего мужчину Илюшу, шести лет от роду. 
До сих пор я бросаю монеты под лавочку, ведь я его друг, пусть знает, что я рядом.
Юлия и Михаэль Деспоташвили

Доброта, сочуствие, понимание, любовь... Струны души.

Вера Хоменко

Это невозможно комментировать,это нужно читать!цветы

Галёна

Спасибо,что заглянули.

Лиля.

Дочитала и слезы на глазах. Каждый рассказик удивителен,трогателен...Сердце растревожили!

Мне иногда думается,что мальчикам и девочкам в школе было бы очень полезно послушать такие рассказы-истории,именно послушать,а не прочитать.

Н@дежда

Такие трогательные рассказы, аж слезы навернулись...ангел

Лемпи

bpaBoплачуLempi

Надежда_68

Нет слов.... Только слезы капают из глаз....Наверное так плачет душа....

гость

задело за живое, очень трогательноплачу