Страна Мастеров – сайт о прикладном творчестве для детей и взрослых: поделки из различных материалов своими руками, мастер-классы, конкурсы.

Эмирин «Словотворие»

Если добрый ты - это хорошо, а когда...
Графика компьютерная, Словотворие
15.10.2016
1 6

Доброго вечера, уважаемые жители Страны Мастеров! Давненько я сюда уже ничего не выкладывала. Вот решила выставить на ваш суд свою новую работу, написанную для конкурса "Зимний 3-D стик-арт". Очень надеюсь, что она вам понравится. Приятного чтения!

 

Нежно прижимая хрустящий, исписанный неровным детским почерком лист бумаги к груди, девчушка вприпрыжку неслась вглубь необъятного дома. Её задорные огненные косички подскакивали вверх и снова опускались вниз в такт движению, словно бы пытаясь улететь. На лице девочки застыла мечтательная улыбка, одна из тех детских улыбок, что надолго остаются в памяти всякого, кто хоть раз сумел её увидеть.

Девочка пересекла длинный и широкий коридор, птицей влетела по закругляющейся лестнице на второй этаж и, пробежав ещё некоторое расстояние до заветной комнаты, остановилась, едва не ударившись носом об закрытую дверь. Девчушка забавно потёрла пальчиками нос, сделала попытку выровнять дыхание после сумбурного бега и чинно постучала в дверь, ведь она знала, что её мама не любит спешки и больше всего терпеть не может, когда кто-то влетал в её комнату. Лишь услышав утвердительный ответ на нетерпеливый стук, девочка открыла дверь и юркнула в помещенье. К слову будет сказать, что помещение было довольно небольшим, но по-своему уютным. Мама этой чудной малышки постаралась на славу, обустраивая местечко в огромном доме, где она действительно будет чувствовать себя собой: аккуратные стопки журналов и книг, красивые коробки различных размеров, множество полок и разнокалиберных баночек, ленты, нитки, бусинки – всё на своих местах; нежного бирюзового цвета занавески на большом и светлом окне, тёплого цвета обои в мелкий цветочек, пуфики, кресла с вязанными подушками. Всего понемногу и всего в меру.

Женщина сидела за столом, что-то сосредоточенно рисуя в альбоме остро отточенным карандашом. Когда в комнату вошла дочь, она немедленно закрыла альбом, заложив нужную страницу ластиком, и отложила карандаш.

 - Ты что-то хотела, милая? – обратилась она к дочери, поворачиваясь к ней. Девочка счастливо кивнула и улыбнулась. Она подошла к матери и протянула лист бумаги. Бегло осмотрев, что же такое принесла ей дочь, женщина ободряюще улыбнулась и, сложив лист в четверо, убрала его в резную шкатулку, стоящую на углу стола.

 - Ты же его отправишь, правда, мама? Отправишь прямо на Северный Полюс? – По-детски наивные вопросы градом посыпались на женщину, едва у малышки в голове оформилась мысль, что её просто обманули.

 - Конечно, солнышко. Ведь я обещала, - мама снова повернулась к столу и взяла в руки любимый ярко-голубого цвета карандаш. – А теперь беги, поиграй. До того, как мы будем собираться в гости, ещё есть немного времени. Используй его с умом, Риточка.

Девчушка понятливо кивнула, порывисто обняла маму за талию и со смехом выбежала из комнаты. Когда она спускалась по лестнице, женщина услышала милые слова, выражающие надежду, что Дед Мороз всё-таки увидит её письмо и не забудет прийти на столь долгожданный праздник.

«Конечно, передам, глупышка», - подумала женщина, с задумчивой полуулыбкой вновь открывая альбом и делая пару штрихов на рисунке. – «Ведь я лично знакома с ним. И обещаю, он обязательно придёт на праздник. В этом году твой Новый Год будет самым не забываемым, вот увидишь».

***

Настроение было самым радостным, глаза сияли как две необычайно яркие звезды на тёмном небосклоне, рыже-каштановые косички прыгали, а улыбка была от уха до уха. Рита неслась по длинному коридору первого этажа, расставив руки в стороны и изображая самолётик.

 - Вжиих! – Сделав крутой вираж, девчушка на полной скорости свернула в гостиную. Пробежав мимо низкого журнального столика, оббежав три раза ёлку, девочка снизила скорость, а вскоре и вовсе остановилась около электрического камина. Он был украшен искусственным снегом, снежинками, на верхнем бортике висели разношёрстные носки – все те, которые по каким-то причинам остались без своей пары. Этот камин был одним из самых любимых мест в доме у Риты. Вечерами она частенько притаскивала к нему огромную и мягкую подушку, садилась на неё по-турецки и как завороженная смотрела на «огонь». В огромных глазах девочки в эти минуты отражались красивые языки пламени, переплетающиеся между собой, танцующие. Порой, девочку было невозможно оттащить от камина – настолько она любила огонь, пусть и не настоящий.

Рита в задумчивости почесала нос. Внимательно оглядев просторную гостиную, она невольно подметила, что кое-где видна пыль, а в одном из дальних углов лежит небольшой комочек шерсти, сброшенный их кошкой Княжной. Сама же кошка, нисколько не стесняясь, прогуливалась по большому обеденному столу, что-то вынюхивая и подозрительно бросая взгляды ярко-жёлтых глаз во все стороны. Девочка подошла к любимице и схватила её на руки.

 - Ну что, Княжна, хочешь поиграть? – спросила Рита, одновременно почесывая кошку за острым ушком. Кошка, пытавшаяся вырваться из цепкого захвата, протестующе мяукнула, однако девочка не обратила на это внимание, лишь сильнее сжала питомца руками. После чего она вновь понеслась наверх, чтобы спросить у матери, можно ли навести порядок в гостиной. Ступенька за ступенькой преодолевались под тяжкое пыхтение Риты и громкие, недовольные мяуканья Княжны. Кошка буквально извивалась змеёй, лишь бы вырваться из детских ручонок. Правда, ничего по-прежнему у неё не получалось – держала Рита крепко, очевидно считая, что если мама разрешит взять в руки швабру, то убираться вдвоём в сто раз веселее, чем в одиночку.

Наконец, парочка достигла комнаты мамы. Громко стукнув костяшками пальцев по двери, Рита, пробормотав «Мама, это мы!», открыла деревянную преграду и вновь вошла в просторную комнатку. Вот только мамы в ней не было. На столе так и лежал раскрытый альбом, заложенный остро отточенным ярко-голубым карандашом, шторки лениво колыхались от ветра, влетавшего в комнату сквозь небольшую щёлочку приоткрытого окна, а в углу сияло зеркало. К слову будет сказать, что данное зеркало было самым загадочным предметом интерьера во всём доме. Оно висело в дальнем углу маминой мастерской, однако его редко когда можно было вообще заметить, оно словно бы становилось невидимым. Зато в какие-то определённые моменты времени вдруг начинало переливаться всеми цветами радуги. Чтобы это значило, Риточка не знала, потому что, сколько бы она не спрашивала у мамы, женщина лишь качала головой и с полуулыбкой отправляла дочь поиграть. Но сейчас её не было в комнате, а зеркало сияло всё ярче и ярче, словно бы почувствовав чьё-то присутствие. Руки девочки сами собой выпустили недовольно фырчащую кошку, которая, кувыркнувшись, мягко приземлилась на четыре лапы и молнией шмыгнула за дверь, очевидно думая, что если хозяйка вновь решиться взять её на руки, ей придётся сначала немного побегать, чтобы поймать любимицу. Дверь слегка качнулась и с тихим щелчком закрылась, однако Риточка не обратила на неё внимание. Зеркало манило к себе, звало, сияя всё ярче, словно бы обещая какую-то долгую, но интересную и красочную игру. Сопротивляться дольше было бессмысленно, и ребёнок сделал неуверенный шаг по направлению к заинтересовавшему его предмету. Дальше дело пошло гораздо веселее и легче. Шаг за шагом, Рита подходила всё ближе. Вот уже справа мамин стол с открытым альбомом. Скосив взгляд, девочка увидела рисунок, который мама рисовала всё утро – большое зеркало в витой раме, поддёрнутое тонкой сероватой дымкой, а возле него стоит маленькая девочка в лёгком платье, протянув руку к холодной поверхности зеркала. От маленькой ладошки в разные стороны расходились круги, а само зеркало вовсе не отражало девочку. Вместо отражения в зеркале было видно заснеженное поле с соснами по правому краю.

На какое-то время девочка отвлеклась от зеркала, разглядывая невероятно красивый рисунок, однако вскоре взгляд снова метнулся на сияющий предмет, а ноги сами понесли свою хозяйку к нему. Вот Рита протянула руку, и пальцы коснулись холодной поверхности. Правда, холодной она была всего лишь какой-то миг. Спустя секунду, кончики пальцев погрузились вовнутрь. Испугавшись, девочка отдёрнула руку и отошла на пару шагов. Однако зеркало сдаваться не собиралось, оно словно бы поставило себе цель любыми силами заставить девочку прикоснуться к себе. Вот, словно завороженная, Рита снова подошла к гладкой поверхности и дрогнувшими пальцами коснулась стекла. Пальцы снова на миг нащупали тонкую преграду, а потом опять провалились за грань. Немного осмелев, ребёнок опёрся другой рукой о раму зеркала, а первую запустил ещё дальше, погрузив до локтя. Пальцы как будто находились в киселе, такой густой была с той стороны масса.

Внезапно отражение подёрнулось серебристой рябью, и завеса снежинок пробежала сверху вниз по стеклу. Когда же последняя снежинка растаяла и каплей соскользнула вниз, отражение исчезло, отрыв вид на заснеженное поле с тропинкой вдоль сосен. От удивления девочка приоткрыла рот, во все глаза рассматривая открывшийся ей пейзаж. Вот возле изумрудных сосен виден низенький пенёк, на котором, вытянувшись, сидел заяц беляк, всматриваясь вдаль и вертя ушами, как локаторами; вот с ветки на ветку перескочила шустрая рыжевато-жёлтая белка, скрывшись в просторном дупле. Вдруг среди коричневато-серых стволов мелькнул силуэт мужчины. На его спине виднелась толстенная связка веток, на голову нахлобучена шапка-ушанка, чьи уши забавно торчали в разные стороны, ноги в ватниках и валенках по колено проваливались в пушистые сугробы, но мужчина упрямо двигался дальше.

Удивлённая, девочка плотнее подошла к зеркалу, опёршись на его гладь и второй рукой. Однако опора в миг словно испарилась, и Рита с воплем пролетела сквозь зеркало, упав в сугроб. Взвизгнув, девочка как ошпаренная выпрыгнула из жгуче холодного снега и выскочила на тропинку. Будучи одетым лишь в лёгкое домашнее платье и балетки, ребёнок моментально замёрз. Зубы начали выбивать такую барабанную дробь, что язык был тут же прикушен, щёки покрылись ярким румянцем, а ноги и руки – «гусиной кожей». Рита обхватила себя руками за плечи и в панике оглянулась: мерцавшее зеркало становилось всё меньше, уменьшившись, наконец, до карманного, после чего оно упало в сугроб недалеко от девочки. Выход назад был закрыт. Подобрав ещё тёплую вещицу, Риточка в очередной раз прикусила себе язык.

Сзади послышался громкий скрип снега. Девочка быстро повернулась на звук и увидела спешащего к ней мужичка, того самого, что шёл через лес с вязанкой веток.

 - Эй, девочка, ты чагой-то тут одна, да ещё и в таком виде? – спросил он, скидывая ветки в снег и снимая необъятную куртку. Затем он, не слушая никаких возражений, примерно три раза обернул ею девочку, вновь повесил на спину свою ношу и подхватил на руки ребёнка.

 - Я просто… из зеркала выпала, - пролепетала Рита, отчаянно стуча зубами.

 - Да ты вся замёрзла! – Мужчина присвистнул и заторопился вперёд по тропинке. – Ну, ничего, сейчас дома у меня отогреешься, я тебя чайком напою, накормлю. Ничего, красава, потерпи. А потом ты мне свою историю расскажешь, договорились?

И лесник быстрым шагом пошёл по утоптанной тропинке, переваливаясь с боку на бок и периодически поправляя съезжающую ношу на спине.

Сколько они шли, Рита не могла сказать ни за какие коврижки – от мерной качки и тепла куртки её клонило в сон, которому она нисколько не сопротивлялась, погрузившись в зыбкий мир сновидений. Ей снилась тёплая постель, домашний уют, вкусный запах пирожков и тёплого молока, а ещё необычайно улыбчивая мама, которая склонилась над дочерью и гладила её по волосам, шепча что-то очень приятное на ухо. Девочка улыбалась во сне, а старый лесник, иногда бросая взгляды на хрупкое существо, сладко сопящее у него на руках, и сам улыбался, вспоминая свою дочку и мысленно обещая ей, что уже совсем скоро он вернётся.

***

Камин весело трещал, озаряя комнаты мягким оранжевым светом и даря тепло. За окном бесновались колючие снежинки, бушевал холодный зимний ветер, однако здесь  в комнате было хорошо и уютно. Рита крепче завернулась в плюшевое одеяло и всё смотрела в камин. В доме дедушки девочка чувствовала себя так, словно она дома: уют, тепло, мягкое освещение, приятная обстановка – всё это наводило на мысли о доме, но не грустные, а какие-то расплывчато-розовые, если, конечно, так можно выразиться о мыслях. Они пришли сюда уже больше часа назад, дед что-то делал на кухне, а Рита всё это время сидела здесь. Наконец, она встала и, пройдя на кухню, потянула добродушного старичка за рукав.

 - Деда, тебе помощь нужна?

Тот отрицательно покачал головой и улыбнулся в пушистую бороду.

 - А чего ты молчишь? – Девчушка взобралась на высокий табурет и в ожидании посмотрела на собеседника. Тот долго молчал. Наконец, со вздохом присев на краешек стула с резной спинкой, он произнёс:

 - Понимаешь ли, ты ведь даже не знаешь кто я такой. Неужели тебя это не смущает? Или что это за мир, в который ты попала? Почему ты здесь? Если честно, ты первый ребёнок, который, попав в это удивительное место, не стал задавать моментально приходящих в голову вопросов. Меня это удивляет… и даже смущает. Я не знаю как себя вести. В этом и есть загвоздка.

 - А давай ты мне тогда расскажешь обо всём подробнее? – Риточка даже заёрзала: так ей захотелось услышать историю сего загадочного места. – И можно вопрос: где моя мама? Она случайно не здесь?

Дед устроился поудобнее, пересадил девочку себе на коленки и кашлянул. От него прямо шла некая незыблемая уверенность, словно он делал что-то, что делал уже множество раз и был уверен в исходе дела.

 - Однажды, в памятную новогоднюю ночь, когда ещё не было дед Мороза со Снегуркой и вообще традиции праздновать сей праздник, в Долине Снов, что здесь неподалёку, появилась девушка с белоснежными крыльями. Она сияла и переливалась, даря этому миру нечто, что он до того не знал. Она стала королевой этого мира, его хозяйкой, заботящейся о нём. Проходили годы и вдруг, так же внезапно, как и королева, в Долине появился юноша. Встретившись впервые, эти двое долго не могли принять друг друга – каждый думал, что второй будет лишь мешаться, отнимать драгоценную власть, однако шло время, и вражда переросла в любовь, настолько крепкую и чистую любовь, что не рушилась она долгие тысячелетия. Вскоре у них родился ребёнок, то есть я. И нарекли меня Морозом. А потому, что с самого моего рождения в Долине лишь две недели в год царит весна и лето, а всё остальное время занимает зима. Я люблю снежки, горки и прочие зимние развлечения, и вообще безмерно рад, когда выдаётся времечко вновь почувствовать себя ребёнком, - дед хохотнул и подмигнул Рите. – Однако речь сейчас не обо мне, вернее, не совсем обо мне.

Прошли столетия, и вот сильные мира сего провозгласили меня, и мою позже появившуюся внученьку главными атрибутами праздника. В ту же зиму, как сейчас помню, прилетела к нам злая колдунья. Точно имени её не помню, но что-то там такое навороченное было, Любругрю и ещё шесть или семь слогов. Думаю, имя своё только она и могла проговорить полностью. Так вот, сделала она так, что мир мой, хранителем коего я стал, после смерти своих родителей, растаял. Всюду лужи, грязь, и ни единого сугроба пушистого снега. Натворила дел и улетела.

А дальше история на время прервётся. Я расскажу тебе об одной замечательной девушке, с которой я познакомился, когда путешествовал по твоему городу. Она кидала валенок через плечо, чтобы на суженого-ряженого погадать. Так тот валенок мне в лоб и прилетел. С тех пор мы с ней вместе были. Звали её Анютка. Красивая была, любящая и верная. Так вот, значит, поженились мы с ней, а через год у нас появилась не менее красивая дочка. Только вот беда, женушка моя была не из этого мира, плохо ей здесь было. И попросилась она с дочкой в свой мир, обратно. Ну что мне было делать, отпустил я их, но с условием, что будут они иногда ко мне приходить. И дал ей волшебное карманное зеркальце – если повесить его на стенку, она станет большим и настенным. Это был своеобразный портал ко мне. Она и приходила, а дочка здесь счастлива была, пока однажды матушка не погибла. Несчастный случай, да… С тех самых пор дочка навещает меня лишь по выходным и в Новый год, а так у себя живёт.

Дед тяжко вздохнул и посмотрел на Риточку оценивающе.

 - Ладно, идём дальше. А дальше познакомила меня моя дочурка со своим парнем. Красавец тот ещё, и умелец большой, в общем, мечта всех барышень. Не успел я моргнуть глазом, как уже и свадьба миновала, а спустя некоторое время родилась… ты.

 - Я?! – Рита так не ожидала, что и она оставила след в этой волшебной истории, что чуть не упала с колена деда. – Так это что же получается, ты мой… дед? И ты же ещё и Дедушка Мороз? Но как же так?.. Что же это? Я же твоя внучка тогда, да? То есть я… Снегурочка что ли?

Дедушка рассмеялся и потрепал внучку по головке.

 - Ты моя любимая и единственная внученька.

 - А кто мой папа? Я его ни разу не видела, только на фотографии одной.

Дед сразу погрустнел.

 - А теперь мы переходим к грустному моменту нашей истории. Колдунья, о которой я уже упоминал ранее, прознала, что даже при глобальном потеплении мне и моему семейству живётся более чем просто отлично. И она решила устроить мерзкую пакость: вновь устроить ледниковый период и заморозить твоего отца. Правда, я смог ей немного помешать – заточил её саму в крепкую и нерушимую магическую темницу, а отца твоего я оживил. Дело в том, что своей угрозы она не выполнила. Вместо обычной заморозки коварная колдунья превратила его в безжизненного снеговика. А я смог лишь вновь его оживить.

 - И что же мой отец навечно останется снеговиком?

 - Конечно, нет. Именно тридцать первого декабря этого года заклятье колдуньи потеряет свою силу. Поэтому, я думаю, ты сможешь увидеть своего папу.

 - Правда-правда?

 - Абсолютная.

В кухне воцарилась тишина, нарушаемая лишь еле слышным потрескиваньем поленьев в камине в гостиной и завыванием ветра за покрытыми узорами окнами. Девочка, обретя вдруг за столь короткое время и дедушку, и папу, сидела на коленях Деда Мороза и заворожено следила за изменяющимся узорами на окне.

- Деда, а где моя мама? Ты так и не ответил.

 - Она сейчас выполняет одно моё поручение, но скоро ты её увидишь.   А сейчас пойдём-ка, я тебе покажу одно волшебное местечко. Тебе оно должно понравиться.

И дедушка заговорщицки подмигнул.

Спустя некоторое время, Мороз привёл нетерпеливо подпрыгивающую девчушку к маленькому покосившемуся домику. Открыв дверь, он протолкнул внучку вовнутрь и помог раздеться. 

 - А теперь, смотри внимательнее! 

Он прошептал какое-то слово и щёлкнул пальцами, а помещение наполнилось запахом хвойных веток, и вспыхнул свет. Рита ахнула: везде, куда не глянь, на девочку смотрели её копии, удивлённо разинувшие рты.  

 - Ой, а это как так, деда? - спросила она и, не дожидаясь ответа, подошла к первой копии. Однако, не смотря на то, что и копия сделала шаг на встречу с Ритой, девочка лишь упёрлась в невидимую преграду. 

 - Глупенькая, это же зеркала. А место это - зеркальный лабиринт. Предлагаю сыграть в прятки: найдёшь настоящего меня, значит победишь. Идёт? 

 - Идёт, - со смехом согласилась девчушка и подошла к первому Деду Морозу. Однако это оказалось лишь отражение.  

"Ладно, пусть так, но я всё равно тебя найду!" - подумала Ритка и с громким криком понеслась на очередное отражение. Зеркала в ужасе отскакивали прочь, боясь, что маленький торнадо их попросту разобьёт.  Крутой поворот, и вот снова впереди замаячила бородатая фигура мужчины. Радостно вскрикнув, девочка ещё ускорилась, однако – бум! – врезалась в одно из зеркал, решившее, что подобную беготню пора прекращать. Отскочив от упругого стекла, девчушка упала на пол и озадачено потёрла болевший лоб.

 - Да, номер не прокатил. Ну, ничего, мы ещё раз попробуем!

Она встала и огляделась: зеркала вновь встали на свои места, словно ничего и не было, а отражений деда словно бы прибавилось в этом бесконечном лабиринте. Рита совсем приуныла, но вдруг заметила короткую вспышку света у одного из отражений, которая повторилась у остальных лишь спустя некоторое время.

 - Ага! Деда, я тебя нашла! – и девочка вновь понеслась к своей цели, не обращая внимания на раздражённый звон отскакивающих зеркал. С размаху уткнувшись в большой живот деда, внучка счастливо засмеялась. – Нашла, нашла!

Дед улыбнулся в бороду.

 - Молодец, справилась с моим маленьким заданием. А сейчас, пойдём домой, время уже позднее.

Они довольно быстро нашли вдвоём выход. Вдоволь нахохотавшись, согретые они выскочили на улицу, всё ещё улыбаясь. Задрав головы, внучка и дед посмотрели в звёздное небо.

 - Черед два дня, внучка, мы так же будем смотреть в Новогоднее ночное небо, только уже всей семьёй. Я тебе обещаю.

 - Я тебе верю, дедушка!

 - Пойдём домой. Нас там ожидает гостья.

 - Да? Какая?

 - Узнаешь, - и дед загадочно улыбнулся.

Дорога домой заняла от силы несколько минут – так девочке не терпелось узнать, что же за загадочная гостья нанесла им столь поздний визит. Ворвавшись в тёплый дом, Рита с порога завопила «Мама!» и бросилась к женщине, сидящей около камина. Дед же тихонько проскользнул на кухню, чтобы приготовить вкусного малинового чаю. Вскоре за столом собралась почти полная семья.

 - Дедушка, я вот не очень поняла – та колдунья, она что же, больше не сможет навредить этому миру, да?

 - Именно так.

 - А тот ледниковый период, который она устроила, так и остался?

 - Нет, конечно, - дед улыбнулся. – Я вернул порядок и счастье в свой мир. Поскольку здесь царствует зима большую часть года, то сейчас ты видишь вокруг сугробы и снежинки. А вот буквально через месяцок-другой ко мне должна заглянуть подружка-весна на пару неделек. Жду не дождусь, когда снова её встречу, - и дедушка с хитренькой улыбкой подмигнул обеим барышням.

 - Деда! Папа! – воскликнули мама с дочкой одновременно и укоризненно посмотрели на названную личность. Однако тот лишь рассмеялся.

***

31 декабря наступило внезапно. Вот вроде готовишься к нему, готовишься, а этот день всё равно подкрадывается не заметно. Вдруг – раз! – и уже через каких-то пару часов наступит новый год.

Приготовления к празднику в доме Дедушки Мороза шли полным ходом: все бегали, суетились, украшали ёлку, стол, и сам дом. Даже белке, гостье праздника, перепала толика детского внимания – миг, и рыжая бестия была наряжена в дивное голубенькое платье. Наконец, когда до полуночи оставались какие-то минутки, все расселись за стол и Дедушка Мороз произнёс свою речь:

 - Друзья! Этот год был трудным, весёлым, грустным и счастливым одновременно. Каждый день происходило множество различной степени важности событий, каждый из нас испытывал разные эмоции. Но сегодня и сейчас мы собрались все здесь, чтобы, наконец, проводить его, этот уже Старый год, позволить ему уйти отдыхать, и, конечно, встретить Новый с распростёртыми объятиями! Давайте же отпразднуем этот праздник так, как никогда ещё не праздновали!

Послышались крики «ура!», застучала посуда, заиграла музыка. Часы пробили полночь. Все замерли, считая про себя удары.

Один, два, три, четыре… Девять, десять, одиннадцать и двенадцать! Новый год торжественно вошёл в распахнутые настежь ворота!

 - Ещё раз всех с праздником! – прокричал кто-то из-за стола, и этот возглас был поддержан множеством других возгласов. Лишь только Рита как завороженная смотрела на входную дверь, ведь она помнила обещание своего деда.

От стола перешли к танцам. Музыка стала громче, лица гостей веселее, а движения озорнее. Но вдруг раздался громкий стук в дверь. Все замерли, лишь Ритка радостно встрепенулась, а Дед Мороз улыбнулся в бороду. Дверь открылась, и в комнату вошёл молодой мужчина. Чёрные волосы припорошены снегом, на бледном лице залегли глубокие складки, да и одет он был довольно легко для зимы. Но, не смотря ни на что, девочка всё равно узнала в вошедшем мужчину с единственной фотографии, висящей над камином в их доме. Она медленно встала из-за стола, и мужчина неуверенно улыбнулся.

 - Здравствуй, Риточка, - произнёс он глубоким басом.

 - Папа! – миг, и девчушка уже висит на шее своего отца. Композиция из замерших гостей отмерла, отовсюду послышались поздравления и смех, танцы снова продолжились. Новый год однозначно вступил в свои права!

Спустя некоторое время…

 - Папа, а ты нас больше не оставишь?

 - Конечно, нет, малышка. Теперь я буду с вами всегда.

 - Обещаешь?

 - Конечно.

 - Ты мне смотри, Пётр, ты теперь за них обеих головой отвечаешь, - смеясь, проговорил Мороз.

 - Деда! Папа! Ну что ты, в самом деле? – вновь обе дамы сказали одновременно, а с виду строгий серебробородый интриган от души рассмеялся.

 - А небо сегодня какое… - задумчиво протянул он.

 - Да, и в самом деле. Загадочное такое.

А Рита смотрела на свою семью, и даже не понимала, что плачет от счастья.

 - Я вас всех так люблю! И очень-очень рада, что мы все вместе!

 - И мы тебя, доченька, очень любим, - произнесла мама, беря за руку мужа и дочь. А Пётр взял за руку Мороза. Все четверо вместе подняли головы к необычайно звёздному в эту ночь небу.

 - Вместе и навсегда! – прозвучало в ночной тишине.

***

На следующее утро пора было расставаться – лесным гостям нужно было вновь начинать какие-то дела, Морозу готовить свой мир к весне, а воссоединившейся семье – возвращаться к себе домой. Но прежде, чем все разъехались, дедушка решил удивить всех необычными подарками. Каждому лесному жителю достался свой, индивидуальный подарок, такой, который обязательно поможет им в их начинаниях в этом Новом году. А Рите и её родителям он подарил особый подарок – волшебную мандалу. Она выглядела словно картинка калейдоскопа, состоящая из восьми одинаковых кусочков – снеговика, снегурочки и дедушки Мороза. Все три персонажа находились в заснеженном лесу. Но особенность сего подарка была в том, что он был живым: снег падал, ветер едва слышно и видно колыхал тяжёлые ветки елей, дедушка Мороз приветливо махал рукой, Снегурка улыбалась, а снеговик подпрыгивал.

 - Я хочу, чтобы память об этой Новогодней ночи осталась надолго. Пусть эта особенная картинка будет висеть у вас где-нибудь, и вы будете вспоминать обо мне, и этом необычном Новом Годе.

Рита повисла на шее дедушки.

 - Я никогда, никогда тебя не забуду! И буду навещать тебя каждую неделю! Я обещаю!

- Ну, а я буду с нетерпением ожидать нашей новой встречи. До свидания, друзья!

Вот так закончился наполненный разными событиями Старый год, и начался Новый, ещё до конца не известный. Чистые страницы новой книги ждут руки умелого писца, чтобы он заполнил их мелким почерком. Поможем ему, друзья?

 Огромное спасибо за то, что прочитали до конца 

Отдельная благодарность оставившим комментарии 

Работа на мини-конкурс "Зимний 3-D...
Словотворие
14.01.2016
2 10

В этом городе целый лабиринт различных улиц, на каждой из которых куча переулков и тупиковых дорожек, множество домов и офисных зданий. Порой идёшь в поисках чего-то необычного по зимней улице при свете вечерник фонарей, и взгляд видит лишь однообразные и скучные панельные здания высотою в десять-пятнадцать этажей, с большими окнами и плоскими крышами, на которых можно встретить большие тарелки и антенны. Небо всегда затянуто тусклыми серыми тучами, нередко накрапывает дождик, противный и мокрый, от которого не спрячешься ни под капюшоном, ни под зонтом, потому что пройдоха ветер постарается забросить пару капель тебе в лицо, вывернуть наизнанку зонт или сдёрнуть капюшон. Серо и одиноко в этом гигантском мегаполисе, где каждые в одиночку сидят в своих квартирных клетушках, жуют бутерброды, запивая чаем, и разговаривают с компьютером – ведь другого собеседника зачастую нет. Вернее, как думают люди, они общаются с друзьями на расстоянии, но какие же это друзья? Картинки на аватарке вместо живого лица, способного меняться в зависимости от эмоций, успокаивающие и сочувствующие слова со смайликами вместо реальной помощи и поддержки – это всё компьютер. Вот с кем мы все, и я не исключение, общаемся каждый день.

А если взять зонт-трость, застегнуть на все пуговицы пальто, поправить связанный сестрой шарф и пойти на улицу, попробовать найти прекрасное место или встретится с друзьями – сколько эмоций сразу поселяется в сердце! Сколько впечатлений поселяется в голове, и сколькими словами наполняется наша речь! А как легко становится дышать!.. И ведь, представить только, лет двести-триста назад всё это было обыденной жизнью любого человека. Каждый вечер званые вечера и балы у соседей, прекрасные парки с витыми скамейками, здоровые и крепкие леса, мощёные дороги, журчанье рек с переброшенными через них каменными или верёвочными мостами; много людей гуляют, улыбаясь миру и всем вокруг, вежливо спрашивают друг у друга «Как дела?» и «Как здоровье?», «Как поживают родные?», многие катятся в каретах, рассматривая городской пейзаж через витражные окна. А какие были дома! Целые особняки в распоряжении всей семьи – два, а то и три иногда этажа, в коврах, вазах, цветах и картинах, наполнены уютом, прелестью, красотой. И мебель была крепкая, добротная, из настоящего дерева, а не то, что сейчас – фи, опилки склеенные, разваливающиеся от любого неаккуратного движения.

Кстати, если подумать, что ещё есть у нас подобные особняки в городе, вот только они давным-давно погрязли в мусоре и спрятались за собратьями величиною в пятнадцать этажей. Идите за мной вот в этот переулок, сейчас, буквально несколько шагов. А теперь повернём налево, в небольшой тупичок. Вот, глядите – величественный, правда? Был. Сейчас он уже не блещет тем великолепием, в нём не живут прекрасные дворянки и смелые дворянины, не играют на белоснежном рояле и не танцуют вальсов. И забор уже не тот – кованный, с штырёчками поверху и цветами и завитками из калёного железа давно уж разворовали и утащили кто куда, тут теперь давно уж кривой деревянный. Да и дом сам весь в зелёной сетке, как муха в паутине. Жалко, нынче он никому не нужен, а ведь когда-то он блистал… Может, войдём вовнутрь?

Каменное, уже частично разрушенное крыльцо с обломанными перилами, покосившаяся дверь – вот-вот упадёт! – деревянный, местами прогнивший пол. Но вы только представьте – выложенный скользкой плиткой и отполированный, он притягивал к себе взгляды, по нему стучали множество каблучков прелестных дам и тяжёлых сапог кавалеров, его часто мыли. А дверь – крепкая, красивая, не пропускающая холод по вечерам и в зиму? А широкие глазницы-окна, зашторенные бархатными шторками и струящимися шёлковыми занавесками, с цветами на подоконниках? А лестницы на верхние этажи? Боже, куда всё подевалась?! Где то величие?! Увы, монументальность сих строений быстро перестала быть неудобной, срочно строились многоэтажные дома с клетушками по девять метров, куда толпами заселялись люди, исчезла дивная красота каждого строения, ведь все они были из одного материала и покрашены одной краской. Печально… Грустно и довольно обидно, что вот так радикально поменялось наше мировоззрение и общество. Никого уже даже не волнуют бумажные письма – редко кто пишет друг другу от руки на бумаге и идёт на почту, чтобы отправить лучик добра и света собеседнику – гораздо проще отправить тоже самое через адскую машину, названную компьютером.

Ну что ж, я не имею ничего против, я и сам такой, отчасти. Но хотелось бы, чтобы хотя бы частичка той душевной теплоты вернулась к нам, вернулась в нас, вернулась в мир. Просто вернулась…

 

Как-то вот навеяло нашей погодой на грустные мысли... Надеюсь, вам понравилось.

Благодарю за просмотр, особая благодарность оставившим комментарий.

Заглядывайте в гости 

Размышления одного персонажа
Словотворие
17.10.2015
2

В окно случайно заглянул солнечный зайчик. Он охотно прыгнул на личико Иришки  и весело защекотал её своими ушками. Девушка проснулась с улыбкой не только из-за зайчонка, но ещё из-за того, что на носу Новый Год! Закончились длинные, скучные уроки, гора домашних заданий, строгие учителя и сложные контрольные с экзаменами, хотя и на 2 недельки, но закончились!

В огромной эйфории, Ира встала с кровати и, сладко потянувшись и зевнув, подошла к настенному календарю, висящему над столом, и, взяв ярко-красный фломастер, зачеркнула вчерашний день.

«Вот так!» - подумала девушка. – «Теперь до Нового Года осталось всего три дня!» - И положив фломастер на стол, пошла в ванную умываться. К удивлению Иры, возле раковины мама положила записку, в которой она написала:

"Дорогая доченька!

У меня появились проблемы на работе, поэтому я ушла рано и вернусь поздно. В холодильнике завтрак, накрытый тарелочкой. Возле холодильника список – сходишь в магазин и купишь продукты. Деньги там же. Папа вернётся с командировки поздно вечером, потому что из-за сильного снегопада задержали его поезд. Если хочешь, позвони Лере, вместе нарядите новогоднюю ёлку. Не скучай без меня!

Целую, мамуля"

"Какие могут быть проблемы накануне нового года?" – подумала Ира. – "Вечно мама где-то пропадает. Хорошо, что хоть Лера не куда не уехала на каникулы!

Лера – это двоюродная сестра Ирины, на год лишь старше её. Она не просто сестра, а ещё и самая лучшая подруга девушки. Ей Ира может доверить все свои секреты, не боясь, что об этом узнают родители.

Ирка вернулась в комнату. Достав телефон из сумочки, она позвонила сестре и договорилась о встрече возле Зимнего Парка через полчаса.

После звонка сестре, девушка решила спуститься вниз за завтраком. На завтрак мама испекла шарлотку и заварила мятный чай. От счастья Ирина сказала:

- Достойное начало каникул!

Позавтракав, она взяла деньги, что ей оставила мама и огромный список продуктов, переоделась  и вышла на улицу.

Перед ней открылся прекрасный вид – заснеженные дома, укрытые белым одеялом тротуары и сильный, пронизывающий до костей мороз. Иришка закуталась поплотнее, спрятав свой носик в тёплый вязаный шарф и пошла по мало тронутому снегу. Белое покрывало пружинило и поскрипывало под ногами, колёса машин, проезжавших мимо, тихо шуршали, чирикали голуби и воробьи, от холода похожие на пушистые комки. Перейдя дорогу, девушка дошла до магазина и потянула тяжёлую дверь. Но, не успела она войти в предбанничек магазина, как сзади на неё кто-то налетел. Ирка испуганно охнула, обернулась и засмеялась. Сзади стоял её одноклассник Ваня Сержев, великосветный лентяй и ужасный оболтус. Шапка-ушанка съехала на бок, шарф вылез из ворота куртки и торчал откуда-то сбоку, дыхание сбилось, на щеках играл ярко-розовый румянец – и вот это чудо-юдо смотрело на Ирку огромными ярко-голубыми глазами и улыбалось во все тридцать два зуба.

 - Привет, - сказал он, и, казалось, засиял ещё ярче.

 - Вот интересно, тебя хоть кто-нибудь учил, что врезаться девушке в спину это верх неприличия? – устало поинтересовалась Ира и вымученно улыбнулась.

 - Но, я же очень рад тебя видеть! – ничуть не обиделся Ваня. – И я даже готов помочь донести сумки до дома – вон список, какой большущий, наверняка тяжело будет! – И он подмигнул. Девушка вздохнула, томно прикрыла карие глазки и сказала:

 - Ну, ладно, так уж и быть. Я сегодня ужасно добрая в честь первого дня каникул, поэтому позволяю тебе мне помочь, - и стрельнула глазами в парня. Тот покраснел ещё больше и, чтобы скрыть своё смущение, - открыл дверь, ведущую в торговый зал.

Выбрав и оплатив покупки, Ириша с лёгкостью на душе отдала их Ване и по пути домой слушала различные весёлые истории. Когда же парочка дошла до квартиры, девушка разве что за живот не хваталась – от смеха уже болела и голова, и живот, и горло – всё-таки веселье на морозе это вам не шутки! В итоге отобрав у одноклассника покупки, она поставила их в прихожей и, пригласив парня вечером на чай, ушла на встречу к сестре.

Зимний парк встретил девушку монументальностью и молчаливостью. Казалось, даже природа замерла, внимательно оглядывая нежданного гостя. Ира нервно передёрнула плечами и огляделась. Прямо перед ней была заснеженная дорожка с аккуратными скамеечками по краям, которые, однако, были почти полностью засыпаны снегом, слева виднелся заснеженный фонтан, самый красивый во всём городе, а справа – красивый, полностью очищенный от снега, сказочный домик. Довольно долго он пустовал, но месяца четыре назад его выкупил какой-то богатенький бизнесмен и устроил тут кафе. Собственно, ничего против кафе Ира не имела, но, скажем так, кроме красивого интерьера и вида на домик из далека, ничего в этом кафе примечательного не было. Даже посуда одноразовая. Поэтому, печально посмотрев на запотевшие окна домика, девушка решительно повернулась налево и не спеша пошла по тропинке к фонтану, иногда помогая себе руками, т.к. тропинка была занесена снегом.

Всё-таки не зря говорят – зима самое красивое время года. И Ириша в этом убедилась, выйдя на пятачок, на котором расположился фонтан. Деревья, окружавшие поляну, все были белыми от налипшего на них инея, ажурные скамеечки, почти полностью занесённые снегом, придавали этому месту какую-то романтичность, а сам фонтан… Это особое произведение искусства. Мраморный постамент, на котором располагается двенадцати конечная объёмная звезда, отлитая из чистого серебра. На каждом лучике этой звезды располагается какая-то фигурка и ещё несколько маленьких, тоненьких лучиков, на которых восседают круглые, маленькие и большие, шарики, имитирующие жемчужины. А сам постамент украшен железными цветочными композициями и различными завитками. Летом из каждой фигурки и из центра звезды в небо взлетают тысячи струй воды, а зимой всё это великолепие покрывается инеем и ослепительно блестит на солнце.

Ира пробралась к фонтану и, сняв варежку с правой руки, провела пальцами по постаменту, тем самым стряхивая с него снег. Неожиданно пальцы зацепились за что-то бумажное, и, аккуратно потянув, девушка вытащила из налипшего снега мокрую бумажку. Некоторые буквы были размыты, но в целом текст понять было можно. Это было любовное послание.

«А раз оно было здесь, значит, любовь была не взаимной», - подумала Ирина и, положив послание на место, решила обойти вокруг фонтана, по пути стряхивая с него снег. Под покрасневшими от мороза и снега пальцами открывались всё новые железные завитки, цветы и мрамор основания. По старинным легендам это место было особенным, и если отсюда что-нибудь унести, не положив что-то взамен, равноценное тому, что взято, то такого человека настигнет страшное проклятие, от которого погиб не один род. Именно поэтому фонтан оставался не тронутым. Люди приходили сюда только для того, чтобы привести это место в порядок, посмотреть на тяжёлые струи воды летом и заиндевевшие статуэтки зимой. Так же здесь любили бывать влюблённые парочки и одиночки, такие как Ира, как её сестра Лера.

«Вот интересно, приду ли я когда-нибудь сюда вместе со второй половинкой? С парнем? Или даже с будущим мужем?..». Ира печально оглядела весь зимний пейзаж, подошла к одной из скамеек, стряхнула снег и села.

«Но, нет, не выглядывает из-за дерева мой суженный, да, собственно и рано мне пока… Всего-то семнадцать лет, одиннадцатый класс… Школы бы закончить и в институт поступить, а потом о любви буду думать», - решила она, словно загипнотизированная всматриваясь в застывший фонтан.

 - Ты чего такая печальная? Да ещё и сидишь на холодной скамейке в такой жуткий мороз. И без варежек. Где твоя вторая варежка? – протараторил знакомый голос откуда-то сверху. Ира подняла голову и увидела лицо Лерки. Весёлое, веснушчатое и такое родное лицо сестры. Она улыбалась ей, Ирке, так тепло и нежно, что девушке вдруг захотелось крепко-крепко обнять сестру просто за то, что она есть. Ирка вскочила и, быстро переместившись за скамейку, кинулась на шею сестре.

 - Эй, Ирка, ты чего? – опешила та.

 - Просто я тебя очень-очень люблю, - ответила Ира и крепче сжала сестру.

 - Ну, ты по тише, а то задушишь, - просипела Лера. Ирка тут же её отпустила и спрятала руки за спину. – Итак, какие у нас планы?

 - Идём наряжать ёлку, украшать дом и готовиться к Новому Году, а так же в шесть часов вечера развлекать Ваньку.

 - Какого Ваньку? – удивилась Лера. – А, твой одноклассник что-ли? Ваня… Ваня… Как же его фамилия? На «Се» начинается, вроде.

 - Угадала, - Ира улыбнулась. – А фамилия Сержев у него.

 - А чего это вдруг мы должны его развлекать?

 - Я его на чай вечером пригласила, за помощь, - ответила Ирина. – Но, знаешь… Что мы сделаем прежде всего?

 - Что? – Ира наклонилась и схватила руками снег.

 - Поиграем в снежки, - и с громким визгом бросила снег в Лерку. Та тоже с перепугу завизжала, но, потом, опомнившись, прокричала «Ну, держись!» и побежала догонять во всю улепётывающую сестру.

Примерно через пол часа, еле дышавшие от бега и мокрые на сквозь от снега девушки устало плюхнулись на какую-то скамейку и засмеялись. Их лица все были красные от беготни и снега, в глазах бесились чертенята, а на щеках были красивые ямочки от улыбок.

 - Ну, вот, первую часть плана выполнили, - с трудом переводя дыхание, простонала Ирка. – Теперь топаем домой, сушимся, кушаем и наряжаем ёлку.

 - Ещё бы встать, - тихо ответила Лерка и сползла со скамейки, встав на четвереньки. – Ох-хо-хо-юшки! Как же всё болит…

 - Терпи, казак, атаманом будешь! – уже бодро крикнула Ира и вскочила со скамейки. – Давай, вставай и пошли, а то не успеем всё до вечера сделать!

Прошло ещё полчаса прежде чем девушки добрались до Иркиного дома, потому что по пути они умудрились пару раз упасть, прокатиться с горок на площади, мимо которой проходили, а так же пообщаться с Лериным парнем – Димой, которого тоже случайно встретили по пути. Он уже учился в университете на первом курсе, красивый, высокий и такой же веснушчатый, как и сестра. Ирка даже успела немного позавидовать – у неё-то парня нет. Всего-то какой-то Ванька Сержев. Да, он теперь выше неё на полторы головы, да, ему теперь уже почти девятнадцать, но он ужасный оболтус и лентяй, а также жуткий приставала и хороший помощник, а ещё… Он нравился Иришке.

Наконец, достигнув долгожданной цели, девушки сняли с себя всю мокрую одежду и, дружно стуча зубами от холода, разделись – Ириша пошла в ванную под тёплые струи воды, а Лера надела на себя кучу сухих вещей и замерла около батареи. Вскоре, они поменялись, правда, вместо того, чтобы занять пост у батареи, согревшаяся и разомлевшаяся Ирка решила поставить чайник и накрыть на стол.

 - Ой, как вкусно пахнет! – довольно протянула Лера, выходя из ванны и на ходу завязывая полотенце на голове.

 - Это мама постаралась, - улыбнулась Ира и поставила перед сестрой чашку душистого ароматного чая, пахнущего ванилью, корицей и чем-то ещё, еле уловимым, отдалённо напоминающим апельсиновую цедру. Девушки сидели за столом, жуя мамину шарлотку и запивая её чаем. И если Лера была довольно весела, без остановки о чём-то рассказывала, то Ира, наоборот, загрустила и неотрывно смотрела в пластиковое окно, сквозь которое были видны заиндевевшие верхушки деревьев.

 - Ирка-а! Ты меня слышишь? – сестра помахала перед лицом Иры ладонью. – Понятно… А я знаю как тебя развеселить! – снова обрадовалась девушка и, вскочив, схватила Иру за руку и потащила в зал. Там она включила телевизор и поставила какой-то диск. Вскоре синий экран сменился белым с надписью «Ну, погоди! Новогодний выпуск». А ещё через некоторое время начался мультик.

 - Ну, погоди? – искренне удивилась Ириша. В детстве это был у неё самый любимый мультик, правда, после «Смешариков» и «Тома и Джерри». Девушка прошла к дивану и села, а Лера – в кресло, настороженно наблюдая за Ирой. А та уже во всю хохотала – ведь всем известно, что Волк всё никак не может скушать аппетитного зайчонка, попадая в различные нелепые ситуации и тем самым веселя публику. Лера тоже расслабилась, поэтому девчонки весело хохоча и держась за животы, ещё потратили некоторое время на просмотр мультиков.

 - Ох-хо-хох! Мой бедный животик! – простонала сквозь набежавшие на глаза слёзы Ира. – Я теперь, похоже, целую вечность жить буду, потому что насмеялась сегодня не меньше, чем на пятьсот лет вперёд.

 - Ой, не говори, - тоже отдуваясь, Лера копалась в картонной коробке, которую нашла за креслом. Её руки уверенно вытягивали на свет золотистую, серебристую, голубую, фиолетовую и красную мишуру, шарики всех цветов радуги и дождик. – Ируся, давай помогай! А то скоро шесть, а нас ёлка ещё не наряжена. Не стыдно будет перед Ванькой?

Ира помотала головой и приблизилась к ёлке.

 - Держи, - Лерка протянула ей два крошечных стеклянных шарика синего цвета. – Ты украшаешь верх, я низ. И смотри, на самом верху – самые маленькие, а чем ближе к низу, тем больше.

 - Хорошо, а в какой гамме будем наряжать?

 - Сине-белой, точнее сине-серебристой, - протянула сестра, выуживая из коробки два больших серебристых шара.

«Интересная вещь – мысли человека. Субстанция, которая может разбередить рану, напомнить о чём-то, развеселить, или увести человека в невероятный и необъятный мир фантазий, где всё настолько качественно придуманный вымысел, что порой довольно трудно понять, что вот это фантазии, а это – реальность», - думала Ириша, вешая шарик на широкую лапу ели. Она посмотрела на часы – половина шестого. - «Если Ваня пунктуальный человек (чего не скажешь о человеке, который вечно опаздывает в школу), то он должен уже скоро прийти», - Ира приладила последний синий шарик на ёлку и потянулась за дождём. Вместе с Лерой они развесили его на ёлке, так что получился серебряный каскад из струй дождя.

 - Красиво получилось, - задумчиво протянула Лера и обошла ёлку вокруг. – Но, почему-то такое ощущение, что мы что-то забыли… Гирлянды, шарики, мишура, дождик… А, ну, конечно! А звезду-то мы не надели! – и девушка буквально нырнула в необъятной величины коробку, а затем с радостным писком вылезла обратно, держа в руке пятиконечную пластмассовую звезду и тянущийся от неё шнур. Быстренько приладив её, Ира вставила вилку в розетку, и ёлка заиграла многообразием огоньков, которые отражались в стеклянных шарах и множились. Остался последний штрих – убрать всё лишнее со стола, и снова поставить чайник на плиту.

Без пяти шесть раздался нетерпеливый звонок, и радостно подпрыгивающая Лера пошла открывать. За дверью оказался Ваня с невероятным букетом алых роз с капельками замёрзшей воды на лепестках и тортом в руках. Лера ахнула, пропуская парня в прихожу и закрывая дверь. Из кухни вышла Ириша, которая по такому поводу, как и Лера, одела трикотажное синее платье-карандаш с кружевными рукавами и завившая волосы.

 - Привет, - девушка улыбнулась парню и подошла к нему. А тот смотрел на неё такими восторженными глазами, что Ириша смутилась.

 - Ты такая красивая сегодня! – выдохнул Ваня. – Хотя нет, что я говорю, ты всегда потрясающе красивая, а сегодня – просто нимфа лесная… А раз нимфа лесная, значит ей положены цветы, держи, - и он протянул Ирине букет. – А без сладкого жизнь просто не возможна, - после чего протянул и торт.

 - Спасибо, - с каждой минутой девушка становилась краснее и краснее и вскоре по оттенку стала сливаться с цветами, которые держала в руках на уровне рта. Листья и лепестки изредка щекотали ей подбородок и щёки, а шипы на стебельках кололи руки. Ваня же стоял и любовался ею, этой богиней, феей, девушкой, которая так давно и прочно заняла его сердце и мысли. Но, милая застенчивость Иры тушила разгорающийся в нём костерок, призывающий признаться ей, назвать своей и в первые поцеловать. Его решительность разбивалась о твёрдое женское стеснение и нерешительность.

 - Эй, ау, есть кто дома? – Лера вклинилась между ними, деловито осмотрела цветы и, выхватив их из рук сестры, прошла в гостиную за вазой, после чего отправилась в ванную – за водой. А в это время Ваня всё так же смотрел на её сестру.

 - Чего ты смотришь на меня, как… как на статую какую-то? – тихо спросила Ира, отводя глаза. – Раздевайся давай.

 - Ты самая невероятная и классная девушка из всех, кого я знал и знаю, - парень улыбнулся и снял куртку, а Ирка, выдав гостю тапки, скрылась в кухне, чтобы доделать то, что не успела.

Вечер прошёл довольно мило: одноклассники бросали друг на друга весьма красноречивые взгляды, Лера пыталась их отвлечь и расшевелись. Закончилось всё просмотром мультфильма «Холодное сердце». Когда же был грустный момент, и по щеках Ириши катились слёзы, Ваня сжал ей пальцы своей ладонью, а другой рукой приобнял за плечи.

 - Спасибо, за приглашение, - Ваня поднёс Ирину руку к губам и легко поцеловал, от чего сама девушка стала краснее варёного рака.

 - Вань, а ты приходи тридцать первого, а? – Лера снова встряла между ними, легонько вытягиваю пальчики сестры из ладони парня. – Новый год вместе отпразднуем. Придёшь?

 - Если сама хозяйка не против, то приду, - Ваня улыбнулся и посмотрел на человека своих обожаний. Ира опустила глаза и слегка покачала головой, мучительно покусывая губы от стеснения.

 - Во-от, - протянула довольная Лера. – Ждём-с тебя к пол одиннадцатому.

На этом и распрощались.

***

Тридцать первое декабря – это наверное самый долгожданный день в годы, разумеется после Дня Рождения. Так же этот день можно считать самым сумасшедшим, потому что именно в этот день, как правило, часов за пять-шесть, все люди суетятся, бегают, что-то ищут, кричат друга на друга, тут же извиняются, скупают в магазинах всё что можно и готовят праздничный стол. Такой же хаос царил и в семье Иры и Леры. Родители обоих девочек бегали, суетились, посылали сестёр в магазины то за одним, то за другим, говорили, чтобы не мешались под ногами и вообще сидели тихо, как мышки. Поэтому после очередного такого наезда, девчонки скрылись в Иришиной комнате и принялись упаковывать подарки. Хотя упаковывать это громко сказано – они все уже были в оберточной бумаге, но где-то завиток распустился, где-то цветочек отклеился, где-то ещё что-то… В общем, Ира с Лерой проводили генеральный осмотр.

Успокоились все только к десяти часам. Стол накрыт, ёлка горит, телевизор что-то тихо бубнит, все нарядные ходят по дому и наводят последние штрихи. В половину двенадцатого раздался звонок в дверь – пришёл Ваня и, сердечно извиняясь за задержку, подарил всем четырём женщинам по букету.

Наконец, все уселись за стол. Настенные часы показывали одиннадцать пятьдесят пять. На экране телевизора появился президент и начал свою поздравительную речь. Затем заиграл гимн, который вся семья пропела от начала и до конца. Вот и куранты. Лера с Ирой судорожно стали писать записки на клочках бумажек, мужчины открыли шампанское и разлили по бокалам. Затем, пепел от сожжённых записок полетел туда же и на одиннадцатом ударе все выпили. Раздалось дружно ура, поздравления посыпались со всех сторон, а потом пришла пора подарков. Самым последним свой подарок дарил Ваня…

 - Знаете, - сказал он, вставая со стула и нежно смотря на Иру. – В этом году, в этом замечательном для меня году, я, наконец, встретил того, вернее ту, за которой пойду хоть на край света. Которую люблю всем сердцем, и на которую всё никак не могу насмотреться. А потому, позволь мне, Ириша, сделать такой скромный подарок, - с этими словами он достал длинный футляр сиреневого цвета, открыл и… Послышались ахи и вздохи.

 - Вань, я не могу принять такой дорогой подарок, - прошептала Ира, красная как помидор.

 - Можешь, - юноша уверено достал из футляра серебряную цепочку с подвеской в виде фигурки ангела с сердечком и подошёл к девушке. – Более того, мне будет очень приятно, если ты будешь его носить. И… позволь мне его тебе застегнуть?

Ира наклонила голову и перекинула волосы вперёд. Щёлкнул замочек, и на груди у девушки блестел в лучах электрического света маленький ангелок с сердечком в руках.

 - За нашу Иру! – воскликнул Ваня и на глазах у всех, поцеловал девушку. Послышались крики, поздравления, а парень обнял Иру за талию и смотрел в её невероятные карие глаза. Сегодня сбылась его мечта – он не только сказал всем, что именно она его девушка, но и сделал ей подарок, да ещё и поцеловал. А Ириша в ответ очаровательно улыбалась, а потом, встав на цыпочки, совершенно неожиданно даже для себя, тоже чмокнула Ваню.

 - С новым годом, любимый! – прошептала она ему на ухо…

 

Большое спасибо за прочтение  Отдельная благодарность оставившим комментарий 

Ссылка на конкурс

Работа на конкурс "Рождественская...
Словотворие
15.01.2015
1

Это был его мир: мир волнующих ощущений и эмоций. Он знал его, любил, наслаждался им. Каждый холмик, каждое деревце было ему дороже всего, что есть на свете. Он купался в рассветных лучах солнца и с печалью смотрел на закатные. Он чувствовал. Себя самым счастливым во всей Вселенной, пока… Пока не повстречал Её. Длинные вьющиеся волосы цвета майского мёда обрамляли нежное овальное личико с большими и лучистыми глазами цвета морской волны. Пухлые губы, слегка подкрашенные блеском, всегда приветливо улыбались, а веснушки на носу и щеках дополняли её образ лесной нимфы. Она казалась такой же естественной и прекрасной, как и всё вокруг. И Он считал, что, как и всё вокруг, Она должна принадлежать ему, поклоняться, служить, удовлетворять, но при этом не быть его собственность, вещью. Он тщетно пытался день за днём добиться её внимания, каждый вечер выслеживал Её, хватал за руки, дарил роскошные букеты цветов и всё ждал ответной реакции. Но её не было. Она всё так же улыбалась, едва заметно качала головой, от чего волосы прыгали по плечам, и отвергала все подарки и попытки познакомиться. Она не называла даже своего имени.

Так прошло два месяца. Он, влюблённый до потери пульса, всё хотел добиться ответа. Посылал записки, цветы, караулил, следил… Но, в один прекрасный летний вечер её не стало. Лишь на пороге её дома лежала прижатая камнем записка:

«Ты оказался настойчивым, самовлюблённым и… глупым. Ты так и не смог понять кто я, почему не принимала твои подарки и почему избегала тебя.

Я возвращаюсь туда, откуда пришла – к своему дому и Слову, данному мною много столетий назад. И снова пропаду для всех, кто был дорог мне, кому была дорога я на пятьсот с лишним лет… Такова моя судьба, проклятая…

Прости, и не забывай меня. Возможно, где-то на просторах этого огромного мира, мы когда-нибудь встретимся вновь. И тогда останемся вместе на долгие годы. Я искренне верю в это, мой возлюбленный ангел…

Твоя Катерина».

 

Спасибо за прочтение  Отдельная благодарность оставившим комментарий 

Незнакомка_миниатюра
Словотворие
04.01.2015
1
Работа на конкурс "К Новому Году...
Словотворие
25.12.2014
1 8

Сегодня днём, бродя бесцельно по квартире, случайно услышала, что брат там что-то сочиняет, сидя у себя. В итоге оказалось, что им по географии задали написать маленький рассказик, описывающий физическое явление "Круговорот воды в природе". Я тут же вспомнила, что в шестом классе мы тоже писали такое, я даже помню что именно я написала тогда...

И уже перед сном как-то сама собой родилась такая вот миниатюра. Длинноватая, правда, но что родилось, то родилось  Приятного чтения :)

 

Круговорот воды в природе.

На ясном голубом небе не было ни одного пушистого белого облачка, жёлтое солнышко весело светило, озаряя все окрестности своим светом и пуская во все стороны своих солнечных зайчиков. Они скакали по горам, морям, полям, и там, где они касались поверхности, сразу же появлялись белые озорные блики. Вот один из таких лучей, особенно яркий и жаркий из всех, скользнул в какую-то пещерку, расположившуюся на подошве довольно высокой горы. Козырёк, который нависал над входом, не смог защитить её от попадания зайчика. Он прыгнул на стены, отразился от струящего по ней ручейка, пробежался по каменному полу и утонул во мраке пещеры. Капельки воды, что жили в ней, испуганно жались друг к дружке, иногда перебегая с места на место, чтобы жаркий лучик ненароком не коснулся их. Когда же он исчез, капельки шумно выдохнули и даже засмеялись – так было легко у них на душе, что никого из сородичей не унесло на небо.

 - Мам, мамочка, а почему все так радуются? Ведь эт этого солнечного лучика было так тело и светло? – маленькая малыш-капелька потянул на рукав такую же капельку, только выше ростом. Она посмотрела на своего малыша и, улыбаясь, сказала:

 - Малыш, ты ещё маленький, чтобы что-то понять, но я попытаюсь тебе объяснить. Понимаешь, этот тёплый и яркий солнечный луч очень опасен для нас. От его тепла влага высыхает, а мы, по сути, являемся водой, а то есть влагой. И если луч попадёт хоть на одного из нас, мы высохнем и превратимся в пар.

- А что будет потом? – малыш слушал маму с открытым ртом, так ему понравился этот лучик.

- А что будет потом, никто не знает, - грустно сказала мама и убрала вылезшую на лоб прядь. – Дело в том, что такое состояние называется газообразным, и, находясь в нём, разговаривать не возможно, потому что рта у тебя нет. Собственно у тебя нет ничего: ни рук, ни ног, ни лица… Ты пар, и ты стремительно поднимаешься вверх под давлением ветра.

 - И что же, назад ты уже не вернёшься? 

 - Этого никто не знает и не узнает никогда,… Я так потеряла своих родителей, твоих бабушку с дедушкой. В нас попал солнечный луч, но только они успели закрыть меня собой, и я осталась, а они… испарились, - скупая слезинка пробежала по воде, оставляя за собой маленькие круги. Но капелька быстро смахнула её, и лицо снова стало ровным. – Но это дела прошедшие, что было, того уже не вернёшь. И пообещай мне, сынок, что ты никогда не подойдёшь близко к солнечному лучу. Обещаешь?

 - Да, мамочка, - и малыш прижался к маме.

 На следующий день малыш выглянул на улицу: шёл слабый дождик, и в пещеру периодически проникали новые капли, которые быстренько восстанавливались и перемещались к «долгожителям». К вечеру, однако, дождик прекратился, и снова выглянуло солнышко, и снова вышли на охоту солнечные зайчики. Все сородичи малыша попрятались в тень и ручеёк, и только он остался стоять под самым козырьком, наблюдая за удивительной радугой.

«Вот бы по ней пройти», - мечтал малыш. – «Или хотя бы пролететь рядом… Она же вблизи, наверное, если красивее и ярче». И тут, словно желая исполнить его мечту, на малыша упал солнечный зайчик. Капелька подняла глаза вверх и увидела улыбающиеся глазки. Солнечный лучик прошептал:

 - Не бойся, это не страшно, - и малыш почувствовал, что стал легче. Руки и ноги стали втягивать в тело, а само тело стало серовато-прозрачным. Неожиданно он услышал тихий голос из тени пещеры:

 - Ты же обещал не подходить близко к солнышку, малыш. Зачем же ты это сделал? – и столько было горечи и отчаяния в этом голосе, что малыш захотел крикнуть «Нет, верни меня обратно! Я к маме хочу!», но не смог. Он с удивлением обнаружил, что не может открыть рот – у него его не было! Малыш запаниковал, а его тело стало совсем лёгким и поднималось с ужасающей скоростью в небо. Он осознал всё, что с ним стало, и испугался по-настоящему. Солнечный лучик провожал его до самого белого облачка и, убедившись, что малыш примкнул к другим, исчез. А бывшая капелька опаливала свою маму, свою пещерку – такую родную и тёмную, сородичей и себя. Неожиданно поднялся ветер и понёс не сопротивляющееся облако к другим скалам. Оно проплыло под радугой, на несколько секунд окрасившись в её цвета.

«Ой, какой я фиолетовый», - подумал малыш. – «Это так красиво! И я всё-таки увидел вблизи радугу! Моя мечта осуществилась… Правда, я теперь не знаю, как мне вернуться домой». Облачко поднималось всё выше и выше, пока не оказалось над острой вершиной горы. Здесь было ужасно холодно, и пар, из которого состояло облачко, стал замерзать. Облако потяжелело, и под собственным весом оно осело на гору, разваливаясь на части. Малыш тоже отлепился от всех и стал спускаться вниз. Ближе к острию горы он почувствовал, что его тело в очередной раз меняет свою форму. Руки и ноги снова появились, но они были какие-то жёсткие. Так же появились ещё какие-то отростки, ещё более жёсткие со странными узорами и маленькими отросточками. Малыш оглядел себя и удивился ещё больше, увидев, что он растёт. Все конечности и отростки стали удлиняться сами собой, а тело вытянулось и вширь и в высоту. Теперь он был похож на большую семи конечную звезду, которые очень часто падали с неба, когда малыш был ещё малышом в своей уютненькой пещерке. Холодный и колючий ветер подхватил вяло сопротивляющегося малыша, и понёс дальше. Он опоясал вершину горы, потревожил уже опавших на неё таких же звёзд и вместе с ними понёсся в низ. Однако чем ближе был земля, тем теплее становилось. Малыш снова с удивлением смотрел на изменения своего тела: длинные и жёсткие отростки снова спрятались, тело стало уменьшаться до прежнего размера, появилось лицо, и руки с ногами оттаяли. Он снова стал капелькой! Он снова стал собой! Малыш радостно засмеялся и оглядел своих спутников: они тоже стали каплями. Неожиданно послышалось журчание, похожее на нежный перезвон колокольчиков.

«Это же вода! Где-то совсем рядом течёт ручеёк», - обрадовался малыш и тут же его увидел: он тёк прямо под ними. Ветер стал стихать и вскоре пропал совсем. Капельки с громким смехом плюхнулись в быстрые и холодные воды горного ручья, радостно приветствуя сородичей. Только малыш никого тут не знал: все вокруг были ему не знакомы. Правда, две капельки показались ему будто бы знакомыми, но он не приблизился к ним.

Ручеёк всё тёк и тёк куда-то, перенося в своих водах маленького беззащитного малыша.

 - Этот совсем маленький малыш мне кого-то напоминает. Тебе так не кажется, любимый? – послышался рядом будто бы знакомый голос. Малыш обернулся и снова увидел те две капельки. Они обе были чем-то похожи на его маму, только старенькие совсем – почти не прозрачные.

 - Бабушка, дедушка? – только и спросил малыш.

 - Да точно, он так похож на нашего внука и дочь. Это определённо он!, - и они быстро переместились к нему. – Как ты тут оказался?

И малыш пересказал им историю своего приключения.

 - … мама столько о вас говорила и так переживала, что вы больше не вернётесь, - закончил свой рассказ малыш.

 - Да вот всё как-то не досуг было. Мы мимо той пещерки пролетали не раз, и протеками мимо тоже много раз, но всё как-то не могли попасть именно в неё. Уж столько горевали по этому поводу… А потом решили немного попутешествовать на старости лет. Уже лет так пять путешествуем. Пора бы и домой уж возвращаться, - бабушка посмотрела на дедушку, и тот ей кивнул. – Ну, что ж, тогда сейчас наша остановка! – и старики вместе с малышом дружно выпрыгнули из ручья, ударились в стенку пещеры и стекли под козырёк. Жаркий солнечный лучик тут же ринулся к ним, но они оказались проворнее, на долю секунды заскочив в тень раньше.

 - Ах, как хорошо  дома, - вздохнула бабушка и, опираясь на взявшуюся от куда-то палочку, двинулась в глубь пещеры.

 - А хочу увидеть маму! Мама! Где ты? – прокричал малыш, кидаясь вслед за бабушкой. Дедушка поспешил за ним. Мама нашлась в одно из углов: она сидела на коленках и горько оплакивала потерю сына и близких.

 - Ну-ну, дорогая, так ты вся растаешь и вытечешь наружу, - проговорила бабушка, подходя ближе. Мама подняла голову и в изумлении посмотрела на своих родителей.

 - Мама, папа! Вы… Вы живы! Вы вернулись! – и она кинулась к ним на шею.

 - Мамочка, я тоже! Я тоже вернулся! – малыш подпрыгивал от нетерпения, и когда мама, оторвавшись на родителей, подхватила его на руки, засмеялся и окрасился в нежно-лавандовый цвет.

 - Ой, это как так? – мама озадаченно вертела в руках окрасившегося сыночка.

 - Так бывает, когда молодая капелька пролетела под радугой, до этого искренне пожелав увидеть её ближе. А потом, если эта капелька ещё и снежинкой становиться, то цвет, подаренный радугой, становиться более нежным, разбавленным. Мы тоже так можем, - и, подмигнув маме, дедушка с бабушкой стали светло-оранжевого цвета. И вся семья счастливо засмеялась.

 - Надеюсь, теперь-то ты урок запомнил? – спросила мама малыша, ставя его на пол. – И больше никогда-никогда не подойдёшь к солнечному свету.

 - Нет, мам, мне очень понравилось путешествовать и обещать этого не могу.

 - Правильно, внучок, - согласилась с ним бабушка. – Тем более, только путешествуя, можно найти замечательную половинку.

 - Но, мама! – растерялась мама малыша.

 - А чего не так? Твоего отца я нашла далеко отсюда, в облаках над пустыней и в результате появилась ты. Так что даже не возмущайся! Если внук захочет путешествовать – это его выбор. И я очень надеюсь, что он не забудет родной дом и когда-нибудь сюда вернётся, правда, уже с женой и детишками.

 

Надеюсь, Вам понравилась эта маленькая миниатюрка. Большое спасибо за прочтение  Отдельная благодарность всем, кто оставил комментарий 

Миниатюра на тему "Круговорот воды...
Словотворие
23.12.2014
2

Уф-ф, наконец-то, добрались мои занятые ручки до незаконченной главы, за два дня превратив в законченную. Надеюсь, я не сильно её растянула и Вам действительно будет приятно читать! 

 

Рассвет лениво выползал на небо, окрашивая  облака багряно-оранжевым цветом. Пурга унялась, но снег всё ещё падал, создавая немыслимой высоты сугробы. Где-то в далеке слышались завывающие звуки мчащейся скорой помощи. Здесь же было невероятно тихо. В больничной палате, у окна которой я стояла, пищали только приборы, да иногда можно было услышать шаги за дверью. Я оглянулась и посмотрела в умиротворённое лицо Андрея. Он успокоился только час назад. А до этого очень долго стонал и ворочался.

 - Может, пойдём уже? – тихо спросил Стас. Он сидел тут со мной с самого приезда и ни на минуту не отходил. Правда, и не мешал. Делал что просили, помогал. И главное молчал.

 - Если хочешь, иди, - я со вздохом снова отвернулась к окну.

 - Ну, не могу же я тебя бросить, - послышался скрип стула, а потом я почувствовала тёплое дыхание на шее. Он поправил сползший с моих плеч халат и остался стоять, буравя мне затылок.

 - Я же сказала, - похоже, события прошедшей бессонной ночи давали о себе знать – я была на редкость нервная, и разозлить меня ничего не стоило. – Если тебе срочно куда-то надо, то тебя никто не задерживает. Ты мог уйти сразу же, как выяснилось, что твоя помощь уже не нужна.

 - Неужели до тебя так и не дошло, - похоже, и ему с трудом удавалось контролировать свои эмоции. – Это тебя пытались убрать. Тебе не нужно лезть в это дело.

 - Знаешь что, - я повернулась к нему, сложив руки на груди. – Я не напрашивалась в гости к Кириллу Константиновичу и уж тем более не просила его рассказывать мне об этих сундуках с ключами и отдавать мне дневник твоей подруги. Так уж получилось, что жадный до тайн, загадок и денег директор издательства лично знаком со мной, можно сказать начинающей писательницей в детективном стиле. Очевидно, Кирилл Константинович надеется, что я напишу о нём и его тайне в своей книге. Но, поверь мне, меня эта история уже не устраивает. Да что там – она мне не понравилась с того момента, как Андрей вытащил из сугроба ключ. Есть подозрения, что кто-то знал о том, что мы с братом пойдём именно там, и что именно в этот сугроб он прыгнет с постамента памятника. И что именно он найдёт этот злополучный ключ, а потом сбежит от меня. Потом закатит истерику в лифте издательства и удерёт из него на пятый этаж, на котором не пойми что твориться! Вернее, не на пятом, а на восьмом этаже. И ты мне мало того, что объяснить ничего не хочешь, так ещё и на мозги капаешь последние полчаса! – мой голос сорвался на истерический шёпот, и последнее восклицание получилось через чур громким. Я в ужасе закрыла рот ладонью и посмотрела на брата. Но, тот лишь поморщился во сне и продолжал спать. – Поэтому если ты, - продолжала я ещё более тихим голосом. – будешь продолжать в том же духе, я вызову наряд полиции  и тебя от сюда уведут под конвоем.

С этими слова я демонстративно обошла Стаса и села на стул около кровати Андрея.

 -  И ты предлагаешь вот так вот, высказав мне всё, что думаешь об этом, сесть на стул и ничего не пытаться сделать? – похоже Стаса не устраивал мой ответ. Это его проблемы, я просто буду отмалчиваться на каждый его выпад.  – И ты даже не будешь возражать, если я залезу к тебе в сумку и достану дневник Таньки? – похоже, его подругу зовут Татьяна. Ну, что же красивое имя, оно мне всегда нравилось. – А что с твоим братом? Ты посмотри на то, что ОН сделал с твоим братом! Неужели ты ЕМУ не отомстишь? – да, его логика просто убийственна.  Сначала с упрёком потребовать, чтобы я ничего не предпринимала и не влезала не в своё дело, а потом с возмущением восклицать, почему я не отомщу за Андрея.

 - Ещё хоть одно слово в мой адрес и ты вылетишь отсюда, как пробка из шампанского, - сказала я, поправив одеяло, немного свесившееся на пол. Стас замолчал, слышно было лишь как он пыхтит, пытаясь что-то сказать. Я с удивлением оглянулась и увидела, как он зажимает себе рот ладонью, в то же время что-то бурча. Я хмыкнула и снова отвернулась.

Неожиданно дверь в палату открылась, и вошла довольно красивая медсестра. Короткие русые волосы забраны наверх и прикрыты сверху   белоснежной шапочкой, элегантный белый халатик, застёгнутый на все пуговки и перевязанный поясочком, подчёркивал её стройную фигурку, а туфельки на невысоком каблуке делали её какой-то загадочной нимфой. Вот хоть убейте, я никогда ещё не видела настолько красивых людей. В руках она держала лоток с различными инструментами и пузырёчками с лекарствами.

 - Виктория, Станислав, пожалуйста, выйдите в коридор. Больному пора делать уколы. И с минуты на минуту придёт врач для осмотра.

 Я покорно кивнула и поднялась, но Стас повёл себя очень странно. Он надавил на мои плечи, заставив сесть обратно, и, недобро скосив глаза на медсестру, сказал:

 - Мы уйдём только тогда, когда придёт врач.

Вывернувшись из его крепкого захвата, я всё же встала и прошипела:

 - Прекрати вести себя как вырвавшаяся на свободу обезьяна. Надоел уже.

И с гордым видом прошла к двери. Он же только фыркнул и остался стоять на месте. А медсестра, не обращая ни малейшего внимания на упрямца, занялась своими делами. Глупец!

Я вышла в коридор. Не смотря на довольно ранний час тут было полно народу: родители больных, родственники, медсёстры, врачи – все они ходили по коридору, заглядывая то в одни, то в другие палаты. Врачи что-то говорили обеспокоенным родным, медсёстры сновали по палатам с железными подносами в руках. Я вздохнула и присела на кушетку около палаты. Вскоре ко мне подошёл врач.

 - Вы Виктория Мятникова? – спросил он. Я кивнула. – Хорошо, подождите тогда пока тут, я сейчас осмотрю вашего брата и скажу результаты, - и он скрылся в кабинете, а принялась буравить противоположную стену отсутствующим взглядом. Дверь кабинета снова открылась, но я даже головы не повернула, потому что знала, кто оттуда вышел. И не ошиблась: это был действительно Стас. Он постоял с минуту около двери, а потом не глядя на меня, пошёл в сторону лестницы. Ну, и правильно, ну, и иди! Хотя в глазах предательски защипало...

Спустя минут пятнадцать, из кабинета вышел врач и подошёл ко мне.

 - Ну, что я могу вам сказать? – он снял одноразовые перчатки с рук и спрятал их в карман. – Его состояние более менее стабильное. Иногда, правда, случаются отклонения, но они не опасны.

 - Можно ли его будет навестить сегодня вечером?

 - Да, конечно. Только из еды, если соберётесь  нести, только фрукты. И желательно мандарины, бананы и груши. Яблоки лучше не надо.

 - Спасибо, - я встала и сняла с плеч халат. – До свидания, - и пошла к лестнице.

 - До свидания, - ответил он, и я услышала, как снова хлопнула дверь в палату. Стены слились для меня в одну непроходимую стену, ступеньки вдруг перестали быть ступеньками, превратившись в ровную сиренево-серую дорожку, а пол стал таким родным и хорошим, что захотелось на него лечь прямо здесь и сейчас.

 - Эй-эй, Вика, ты же сейчас упадёшь! – раздался встревоженный голос прямо над ухом, и я, вздрогнув, посмотрела на его обладателя. Стас.… Опять он, спаситель чёртов.  – Давай, вставай! – он ухватил меня за плечи, помог принять вертикальное положение и, поддерживая со всех сторон одновременно, довёл до ближайшего кресла. – Садись.

Я плюхнулась в кожаное кресло и откинулась на спинку, закрыв глаза. Что это сейчас было? Я же домой вроде шла.… Или нет.… А Стас откуда? Он же ушёл! Я видела, как он уходил!

 - Вик, ты как? – он присел передо мной на корточки, сжимая мои ладони. Я кивнула и пробормотала что-то невразумительное. – Ты посиди тут пока, ладно? Никуда не уходи! Я сейчас вернусь, слышишь? – и прежде чем я успела хоть что-то ответить, он убежал.  Я открыла глаза. Предметы и люди двоились, потолок сливался с полом, было ощущение, что я на корабле. Снова закрыв глаза, попыталась вспомнить, что случилось. Вроде вышел врач и сказал, что состояние Андрея стабильно. Так, а дальше? А дальше я, вроде бы, пошла к лестнице… Блин, да что со мной? Ничего не помню.

 - Вот, держи, - голос Стаса раздался так неожиданно, что я вздрогнула. Глаза пришлось открыть. Качка прошла, но двоение только усилилось. Так, Станислав, почему у тебя аж четыре головы?! А в руках у тебя что? – Вика, ты меня слышишь? – Всё ещё плохо соображая, я кивнула и сморщилась от острой боли в шее. – Та-ак, понятно, - протянул парень и поднёс к моим губам пластиковый стаканчик. – Выпей, пожалуйста. Хотя бы глоток.

Осторожно глотнула горячую ароматную жидкость и с удивлением обнаружила, что двоение стало намного меньше. Рука всё ещё тряслась, но стаканчик я уже смогла взять сама. Допив до дна, вернула его Стасу и выдохнула. Как оказалась, пока пила совершенно не дышала!

 - Ну, как? Лучше? – он снова сидел передо мной и держал мои ладони своими. А в глазах читалось такое беспокойство, что сразу стало стыдно за своё поведение. Я кивнула.

 - А что это?

 - Это же ромашковый чай, который ты так любишь, - ответил парень.

 - А откуда ты знаешь, что я люблю? – я испытывающе глянула на Стаса. Щёки у того сразу же покрылись едва заметным румянцем, а на губах появилась застенчивая улыбка.

 - Я просто тоже общаюсь с Кириллом Константиновичем, - ответил он.

 - Подожди, но ты же тот… мальчик, который сундуки закапывал, так? – он кивнул. – И что, директор об этом не знает? Или он меня разыгрывает?

 - Вот этого я не знаю, - улыбка с его лица сползла, и серые глаза вновь стали серьёзными. – Во всяком случае, я ему ничего про себя не говорил.

 - Понятно.… Так, ладно, - сказала я, пытаясь подняться с кресла. Голова снова начала кружиться. – Чёрт, не встану же ведь.

Стас снова улыбнулся.

 - Тогда я могу предложить свои услуги, - сказал он с хитрющим блеском в глазах. Я непонимающе посмотрела на него, а он без лишних слов, встал, подхватил меня на руки и пошёл к лестнице.

 - Эй, ты чего творишь! – от возмущения мне даже воздуха не хватило, чтобы продолжить. – Поставь меня, - едва слышно попросила я.

 - Неа, - и он снова посмотрел на меня до ужаса серьёзными глазами, ставшими в тот момент такими чёрными, словно туда чернил налили. – Иначе ты не дойдёшь. Не бойся, - останавливая мои возражения, поспешил сказать Стас. – По улице я тебя не понесу. У меня тут машина стоит у входа – на ней довезу.

 - Ты за ней уходил? – всё ещё не веря своим ушам и глазам, спросила я.

 - Ага.

Отпустил он меня около гардероба и, забрав мой номерок, ушёл забирать куртки. А я прислонилась к стене, тяжело дыша и пытаясь собрать мысли в кучу.

 - Что-то ты совсем спеклась, - протянул Станислав, помогая мне одеть пуховик. – Тебе лежать нужно.

 - Но, я не могу, - застёгивая дрожащими пальцами молнию, прошептала я. – Мне ещё вечером нужно проведать брата, да и мама наверняка не обрадуется этой новости. А если ещё и я слягу… Тем более, я прогуляла зачёт по истории, и историчка меня попросту завтра съест.

 - Не переживай, я ей всё объясню. Я думаю, она поймёт, всё-таки не зверь же, - так же тихо сказал Стас и, снова взяв меня на руки, пошёл к выходу.

Морозный воздух ударил в лицо, с быстротой молнии проникая в лёгкие. Я закашлялась, непроизвольно прижимаясь к Стасу. Он хмыкнул, а мои щёки тут же загорелись как два красных светофора. Пикнула сигналка, и парень поставил меня около огромного джипа. Колёса доставали почти до моего бедра, и крыша была настолько высокой, что мне пришлось задрать голову, чтобы увидеть её край.

 - Ну, у тебя и зверь…, - прошептала я, боясь даже дотронуться до него. Стас засмеялся и открыл дверь.

 - Залазь, - с усмешкой сказал он и помог мне вскарабкаться в машину. Потом захлопнул дверь, обогнул своего друга и залез с другой стороны. – Ну, что? Поехали?

 - И ты даже не спросишь куда? – я скептически посмотрела на водителя. Он моргнул и, всё так же нагло улыбаясь, сказал:

 - А я знаю, где ты живёшь, - теперь уж я моргнула удивлённо и возмущённо одновременно.

 - Ты что, за мной следишь?! – свистящим шёпотом спросила я, гневно уставившись на него.

 - Ну, я же не специально, - он вскинул руки перед собой вместо щита. – Работа у меня такая, за людьми следить. Но, больше ничего тебе не скажу. Знаю и всё, - и нажал на газ.

 - Ну-ну, - тихо пробормотала я, смотря на дорогу в лобовое стекло.

Не смотря на моё недоверие к этому чёртику, через пятнадцать минут машина уже стояла около моего подъезда. Ещё через пять минут мы стояли в лифте, и Стас зачем-то прижимал меня к себе. Вот со скрежетом давно не смазанных деталей открылись двери и мы вышли на лестничную площадку. Стас довёл меня до квартиры, отобрал ключ и сам открыл дверь, при этом не забывая делать серьёзную - при серьёзную мину. Дверь закрылась и мы оказались в темноте прихожей.

 - Где тут у вас выключатель? – послышалось шуршание и вскоре вспыхнул свет. Ещё не нагревшаяся лампочка мигнула и загорелась более ровным и ярким светом. – Раздевайся.

Я вздохнула и принялась развязывать шарф. Не смотря на то, что я побывала на свежем воздухе и практически не делала никаких движений, чувствовала себя плохо. Руки до сих пор тряслись, дыхание никак не могло выровняться, а на лбу была испарина, как у тяжелобольного человека с температурой под сорок.

 - Ох, горе ж ты моё луковое, - протянул Стас и быстрым движением снял с меня шарф с шапкой, расстегнул молнию пуховика и помог его снять. – Сапоги сама, я ж не прислуга, - и он улыбнулся. Я кивнула и с трудом сняла обувь. – Так, а теперь хватайся за руку и говори где твоя комната.

Я послушно взяла его за руку и уже сделала шаг вперёд, как до меня дошёл смысл его слов.

 - Ты же, я так понимаю, в разведке работаешь, так? При этом дорогу до дома, квартиру, этаж и как правильно повернуть ключ в замке ты знаешь,  а где расположена та или иная комната нет?

Станислав смущённо улыбнулся.

 - Вика, ты требуешь от меня не возможного. Я хоть и слежу за людьми и знаю, как попасть в некоторые квартиры, но обычно не пользуюсь этим. Мне достаточно знать, что при острой необходимости я могу этого человека найти без посторонней помощи.

 - Понятно, - сузив глаза, протянула я. – Ну, ладно. Моя комната сразу за поворотом.

К слову будет сказать, что моя квартира совсем не мудрёная. Прямо напротив входа ванная с туалетом.  Справа от прихожей, практически у самого входа, двери ведущие в гостиную. Рядом с помещениями первой необходимости справа находиться кухня, слева – комната брата. А дальше с той же стороны моя и мамина комнаты.

Опираясь на предложенную руку, я прошествовала вместе со Стасом в свою комнату, где он бережно уложил меня на кровать и пообещал принести тёплого молока и таблеточку снотворного. И это не смотря на то, что я сейчас и сама вполне могу уснуть. Как сказал Стас – «мне так будет спокойнее». Он что, правда думает, что в моём состоянии можно резво соскочить с кровати, метнуться в прихожую, напялить одежду и смыться? Да даже будь я мега спринтером, он бы всё равно меня догнал, довёл до комнаты и заставил лечь обратно, при этом ещё и привязав к кровати.

 - Выпей, - попросил парень, протягивая мне маленькую таблеточку и стакан с молоком. А как только я выполнила то, что он просил, Стас забрал чашку и, подоткнув одеяло со всех сторон, вышел и закрыл дверь в мою комнату. А меня начала одолевать страшная зевота и неимоверная охота спать. И большая половина моего организма была «за», даже очень «за», а совсем маленькая половинка говорила «против». Хотелось обдумать своё сегодняшнее поведение, поведение Стаса, проанализировать все события и подумать, что делать дальше… Правда, большая часть всё же победила: зевнув в последний раз, я свернулась калачиком и провалилась в царство Морфея.

***

Я очутилась на лугу. Он был весь покрыт молодой зеленью, мягкими полевыми цветами и душистым запахом весны. Где-то далеко в прозрачно-голубом небе щебетали птицы, пушистые комки ваты лениво перекатывались по небу, а тихий и спокойный бриз едва ощущался. Это было райское место. Наверное, сюда хотел попасть каждый человек, когда устаёт так, что хоть в ад беги. Правда, не всех слышат ангелы, и не всех они могут перенести сюда.

Я оглядела себя и удивилась: ведь заснула в джинсах, пушистом свитере и колготках, а в сон попала в одном летнем платье нежно-салатового цвета и босиком. Хотя что в этом странного? Во снах всегда так… Отогнав тревожные мысли, роившиеся как пчёлы в улье, я звонко засмеялась и побежала навстречу темнеющему далеко впереди хвойному лесу. Трава сминалась у меня под ногами, щекоча стопы. Ветер свистел в ушах и раздувал пышную юбку платья. А солнышко, такое яркое весеннее солнце весело отсвечивалось у меня в волосах. Неожиданно, впереди показался силуэт человека и с каждый моим приближением, он становился всё больше и больше, пока не превратился во взрослого парня. Я остановилась с удивлением разглядывая его. На вид не старше двадцати, с непокорными блондинистыми волосами, ясными карими глазами, светлой улыбкой и кокетливыми ямочками на щеках. Руки были спрятаны в карманы брюк, на ногах были одеты белые сапоги со шнуровкой от носка до верха голенища, а на груди был тёплый свитер в чёрно-серебряную полосочку. Бедненький, ему же, наверное, невероятно жарко в свитере, брюках и сапогах поздней весною.

Пока я его внимательно разглядывала, он стоял и молча смотрел на меня. А когда на моей лице появилось озадаченное выражение, он рассмеялся и тихим бархатным голосом спросил:

 - Неужели не узнала? Это же я, Стас! – и сделал шаг в мою сторону. Я же, наоборот, попятилась.

 - У Стаса, которого я знаю, волосы до плеч каштанового оттенка и глаза серо-металлического цвета. И никогда он ещё так вычурно не одевался. Ты больше похож на героя японских аниме, нарисованного персонажа, чем на живого человека.

 - Значит, где-то на затворках твоего сознания ты видишь меня таким, какой я сейчас. А хочешь, скажу, какая ты?

Я снова оглядела себя и, не заметив ничего не обычного, подняла на него вопросительный взгяляд.

 - Для самого себя человек остаётся самим собой, т.е. внешне ничем не меняется, но если его увидит другой человек или живое существо, то для него этот человек будет выглядеть иначе. Всё будет зависеть от воображения и восприятия первого другим. Вот, например, я отлично знаю, что ты кареглазая шатенка с длинными, ниже лопаток, чуть волнистыми волосами и милой улыбкой, а здесь ты русая зеленоглазая девушка с сильно вьющимися до плеч волосами и веснушками на лице. Если честно, я даже не знаю, какая из тебя мне больше нравиться – та, которую я придумал сам, или та, что есть на самом деле…, - он смущённо улыбнулся и опустил взгляд. А у меня просто отнялся дар речи. Как, как такое может быть? Очевидно мой вопрос отразился у меня на лице, потому что, когда Стас снова посмотрел на меня, он улыбнулся и сказал: - Это Мир Сновидений. Здесь нет ничего из того, что есть в человеческом мире. Сюда приходят те, кто устал от жизни, те, чей срок жизни уже закончился, или те, кого призвали Ангелы, охраняющие этот мир. Для каждого человека определено своё время, когда он сюда может попасть.

 - Но… но, почему же я тогда здесь? Неужели и мой земной путь закончился? Неужели я больше никогда не увижу брата и маму и… и даже тебя в настоящем облике? Неужели это конец? – мой голос предательски дрожал, а на глаза навернулись слёзы.

 - Нет, конечно, что за глупости – у тебя ещё очень длинная жизнь, полная загадок, приключений и любви. Поверь, даже если бы всё кончилось, я бы вступился за тебя на Совете Ангелов, и ты бы всё равно жила бы дальше. Ты мне нравишься – и внешностью, и характером. Мне было бы бесконечно жаль, если бы ты погибла.

 - Тогда, почему же я здесь? – едва слышно спросила я.

 - Потому что я тебя сюда позвал, - ответ Стас и улыбнулся. – Я хочу тебе рассказать то, что хотел бы рассказать в реальности, но не успеваю. Поэтому предлагаю пройти вон к тому ручейку, - он махнул рукой в сторону. – Там есть хорошее место для того, чтобы спокойно побеседовать.

Вода журчала, листва на ивах и берёзках шуршала, успокаивая и без того с перебоями работающий мозг. Мы сидели под развесистыми ветвями ивы и наслаждались великолепной природой. Было так хорошо, что хотелось остаться здесь навсегда…

 - Вик, у нас очень мало времени, потому что живой человек не может тут долго задерживаться. Поэтому перейдём сразу к делу.

 - Угу, - меня клонило в сон, голова казалась неимоверно тяжёлой.

 - И ещё, постарайся не уснуть. Если уснёшь, можешь остаться тут на всегда… В принципе я не против, но не забывай, что у тебя на Земле остались брат и мама.

Я тут же распахнула глаза и внимательно посмотрела на Стаса, ожидая обещанного рассказа.

 - Давным-давно, когда этот мир ещё только-только появился, здесь не было ни души. Он пустовал довольно долгое время, потому как Ангелы, что оберегали людской мир от чертей и прочей нечисти, не хотели бросать своих подопечных и лететь охранять неизвестный мир. Но, под давлением старейшин Совета, они всё-таки ушли сюда, ослабляя тем самым охрану людей. Тогда-то и повылазили черти. Они спаивали людей, покупали у них души и детей, наслаждались их отчаянием, подталкивали к самоубийствам. И мир, этот прекрасный мир, пустовавший столько времени, стал наполняться душами этих людей. Одни стали умирать от неведомых болезней, другие попадали в аварии, третьи кончали жизнь самоубийством… И все они попадали сюда. Здесь души этих людей живут уже не одно тысячелетие. Но если те, кто ушёл из мира людей своей смертью, отдыхают, молодеют и возвращаются туда, от куда пришли новыми детьми, то те, кто погиб или отдал душу или ребёнка чертям здесь работают, не зная отдыха. И назад, в мир людей, им дороги нет.

 - Бр-р, страсти какие, - я передёрнула плечами. Тут меня посетила нехорошая догадка, требующая подтверждения…

 - Скажи-ка Стас, ты сказал, сюда могут попасть только умершие, погибшие или продавшие свою душу чертям люди, так? – он кивнул. – Так же ты объяснил, как сюда попала я. Но, ты-то! Ты же тоже ещё живой и жить будешь бог знает сколько! Тогда как ты сам сюда попал, да ещё и меня позвал?

Очевидно, в этот момент все мои мысли отразились на моём лице, потому что Стас фыркнул и отвернулся к реке.

 Неожиданно раздался тихий перезвон колокольчиков, и над водой возникло лицо  старичка, каких рисуют в книгах фэнтази. Его белая борода и усы дрались между собой, запутываясь в узлы. Старичок недовольно скривился и рукой угомонил растительность.

 - Айтравас Стас кронпринц Олимпийский! Чем ты, черт тебя побери, занимаешься?! Ты, не смотря на свою молодость, довольно опытен и твоё присутствие, особенно в такие сложные моменты просто не обходимо! А ты шляешься где-то с какой-то…, - его взгляд метнулся на меня и снова с гневом уставился на Стаса. – Кхм, в общем, тебе не место и не время быть сейчас здесь. Немедленно отправляйся в Солнечный Дворец. Там тебя встретит достопочтенный Министр Солнечных Дел.

 - Пожалуйста, дайте мне ещё пять минут, - взмолился Стас.

 - Три минуты! – и старик начал исчезать. – И не задерживайся! – громыхнул напоследок его голос, и сияние над рекой померкло. Я же сидела и в полном оцепенении смотрела на Стаса. Как этот чудик его назвал? Кронпринц Олимпийский? Он?!

 - Эм, Стас, ты ничего не хочешь мне объяснить, - спросила я, вставая с травы и отряхивая юбку.

 - Извини, Вики, но не могу. Я бы очень хотел бы тебе рассказать, но не я придумал эти правила, и не мне их изменять. Здесь очень суровые наказания на этот счёт, - он смущённо улыбнулся и почесал затылок. – Мне надо лететь, ты же слышала, что сказал Старейшина? К сожалению, теперь мы увидимся не скоро – боюсь, он не простит мне моего поведения… Тем более дел уже накопилось изрядно. В общем, не скучай – максимум я вернусь через неделю. Пока! – и он хлопнул в ладоши. В моих глазах тут же потемнело, я почувствовала прикосновения чего-то мягкого к затылку, а вскоре и ко всему телу. Когда же глаза открылись, я обнаружила себя, сидящей в своей комнате на кровати…

***

Лучи заходящего солнышка  яркими зайчиками осветили мою комнату. Они прыгали по мебели, отразились в моих полных непонимания глазах, от чего я зажмурилась. Когда же они переместились в другое место, и на глаза опустилась тихая тень, я встала и осмотрелась. Всё-таки, если это, конечно, не сон по уши влюблённой дурочки, то Стас - крайне странная личность и попросту гад. Ползучий. Оставил меня одну справляться с тем, кто чуть не убил брата. И вечными загадками директора моего издательства. Я вздохнула и принялась собирать сумку. Всё-таки, Стас Стасом, а брата я навестить обещала самой себе и считаю это своим долгом. Так, что там доктор говорил? Мандарины, апельсины, груши, виноград, яблоки…  Ах, да, яблоки он сказал не приносить.  У меня этого богатства дома теперь вагон и маленькая тележка. Главное, чтобы всё это не испортилось.

Уже надев всё верхнюю одежду и смотря на себя в зеркало, я снова вспомнила Стаса. Осталось неприятное ощущение, что он что-то не договорил, попросту выкинув из того сказочного мира… И что за дедок бы? Прямо в сапогах, я прошла на кухню и в задумчивости посмотрела на стол. Честно говоря, я не очень-то кухню и люблю, потому что и готовлю и убираю чаще всего я. Но, тем не менее, на столе стараюсь всегда поддерживать порядок. В правом дальнем углу, возле которого никто из нас не сидит, лежит стопка белых листьев бумаги и стаканчик с ручками, рядом вазочка с искусственными цветами, ещё чуть левее плетённая мною из газетных трубочек корзинка для сладостей и, конечно,  стаканчик с бумажными салфетками, без которых сейчас обойтись почти не возможно. Неожиданно бумага засветилась приятным матово-зелёным светом, и на ней стали появляться буквы, складывающиеся в слова и строчки.  Несмотря на лёгкий испуг, я всё же подошла по ближе, и мои глаза стали величиною с блюдце. На первом листке быстро появлялось послание! Буквы переливались радужными оттенками, постепенно застывая на бумаге и превращаясь в чёрные. Они казались выпуклыми, и я, не удержавшись, даже поскребла их ногтём. Да нет, действительно напечатанные…  Дойдя до края листа, буквы перестали появляться, последняя из них до сих пор мигала радужным светом. Потом появились три точки, и всё послание стало чёрным. Создавалось ощущение, словно его писал невидимый человек, раздумывая, что же поставить в конце. Я взяла листочек дрожащими пальцами и вгляделась в напечатанный текст:

«Здравствуй Вика! Надеюсь, ты чувствуешь себя хорошо и сейчас собираешься к брату в больницу. Хочу извиниться за столь поспешное расставание – я ведь так ничего толком и не рассказал… Постараюсь рассказать сейчас. Тот старик, Старейшина Ангелов Поднебесья, про которых я тебе рассказывал. Он там всем заправляет, наказывает и награждает. Поверь мне такой страшный и жестокий тиран! Была б моя воля, я бы  с ним вообще не виделся!

Кстати, на счёт самочувствия. Если ты себя всё-таки плохо чувствуешь (всякое бывает, ты же побывала в миру, вход в которых доступен только умершим и погибшим, а так же продавшим свою душу), то под подушкой найдёшь конверт из офисной бумаги, скреплённый скрепками. Там два пакетика. На одном из них надписей нет вообще, а на втором «от последствий». Теперь поясню: в первом пакетике пять штук снотворного, при помощи которого ты, при острой необходимости, можешь попасть в этот мир и поговорить со мной. Всё время, что меня не будет на Земле – я буду там. Поэтому, в принципе, можешь пользоваться. Но, не злоупотребляй. Ещё никто не проверял на себе, что бывает, если этих таблеток переешь. И тебе не советую. А во втором, собственно говоря, таблетки от последствий этих путешествий. Если всё прям совсем хреново – пей, не бойся – это не отрава.

По мере необходимости я буду писать тебе такие вот записки, поэтому прошу тебя, не убирай с кухни эту здоровенную пачку листов. Правда, отвечать на них ты не сможешь. Но, хотя бы читать будешь.

Ну, ладно, удачи тебе, солнышко J.  И береги брата – он славный малый… Возможно, он нам ещё и поможет, после выздоровления.

P.S.: Айтравас Стас кронпринц Олимпийский. Или попросту – Стас.»

Вот так вот. Кронпринц занят своими делами. Какое ему дело до бедной маленькой девочкой, оставшейся на Земле и буквально боящейся выходить на улицу и заявляться в издательство. А ведь туда пойти придётся. Не зря я сразу в нём распознала гада, хладнокровного, противного, хитрющего гада… Ладно, подумаю над этим на досуге. А сейчас – в больницу к брату!

 

Большое спасибо за прочтение  Отдельная благодарность оставившим комментарий 

Семь ключей - семь секретов_Глава третья
Словотворие
13.12.2014
6

За окном уже давно вовсю горели звёзды, поднялась пурга и вообще сильно стемнело. Могу поспорить, что сейчас на улицу дальше вытянутой руки ничего не видно. Я посмотрела на наручные часы: 21:34. Надо бы собираться домой. Что-то мы с этими задушевными беседами весь день в издательстве просидели. А у меня завтра зачёт по истории. Чёрт! Зачёт! Как я могла про него забыть! Я в панике посмотрела на брата, но тот, как ни в чём не бывало, весело хохотал с директором. Решительно встав, я схватила его за руку и сказала:

 - Кирилл Константинович, вы нас извините, засиделись мы. Было очень интересно поговорить с вами. Может, ещё как-нибудь в другой раз встретимся?

 - Ну, что же, - со вздохом сказал директор и встал. – Я так понимаю, тебе идти надо? Ладно. Ты только книжку-то эту возьми – почитаешь на досуге. А ты, - он кивнул мальчишке. – Сестру-то свою слушайся, ну, и помогай ей, чем сможешь. Мы же договорились?

Мальчик кивнул и показал мне язык. Я усмехнулась. Этот оболтус просто не исправим, но, искренне надеюсь, что профилактическая беседа с директором издательства на него хоть как-то повлияла.  Я потянула его к двери и, попрощавшись, мы вышли. Однако стоило нам войти в лифт, как Андрей мне выдал всё, что думал.

 - Знаешь, что, Вика, - начал он таким серьёзным голосом со сдвинутыми к переносице бровями. – Ты мне надоела! Вечно за меня всё решаешь! Если тебе надо идти, так и шла бы – я и сам бы до дома добрался! И ключ у меня отобрать пыталась. Я тебе что – ляля пятилетняя? Почему ты так обо мне печёшься? Надоело! Мне уже 12! Могу я делать то, что хочу?! – заверещал он, и мне даже показалось, что от его визга содрогнулась кабина.

 - Ты всё сказал? – аккуратно садясь на пуфик, тихо так спросила я. – А теперь скажу я. Во-первых, я не могу тебя оставить с директором, даже если бы он мне пообещал довести тебя до дома в целости и сохранности – мне бы мама в два счёта голову бы откусила! Во-вторых, с твоей беготнёй по льду, твоему, так называемому, экстриму и прочей мальчишеской ерунде ты мог запросто потерять ключ. А он, сам видел, каким ценным оказался. Просто тебе сказочно повезло, что ты после недолгих раздумий, всё-таки решил прийти в издательство без приключений на свою пятую точку. В-третьих, ты только не обижайся, ты всё-таки ляля, пусть и не пятилетняя. Да, тебе двенадцать, но посмотри на своё поведение? Разве ты достоин, называться взрослым человеком или хотя бы подростком? В-четвёртых, нет, не можешь. Потому что у тебя нет даже паспорта и вся ответственность за твои поступки лежит на маме… И частично на мне. Поэтому, если ты что-то такое скользкое совершишь – отдуваться придётся мне и маме…

 - Пятый этаж: Отдел рекламы и пиара, Издательский цех, рабочие кабинеты механика, стажеров, начальника Издательского цеха, - неожиданно продекламировал голос, и лифт резко остановился. Двери разъехались, и Андрей со скоростью звука вылетел из кабины, нажав при этом на кнопку первого этажа.

 - Андрей, ты ку… - только и успела сказать я, прежде чем двери закрылись. Лифт с тихим «чпок» отлепился от площадки пятого этажа и лениво пополз на первый. Я вскочила и кинулась к панели управления. Так, что тут у нас? Ага, вот - третий этаж. Лифт опять резко остановился и металлические двери с лязгом открылись. Я выбежала на этаж и, не слушая, что там бормочет диктор, понеслась к лестнице. Так, надо подняться всего на два пролёта наверх. И найти Андрея. Интересно, с чего это я стала так о нём беспокоиться? Раньше я его спокойно отпускала, зная, что он всё равно придёт туда, куда нужно. А что случилось теперь? Ответа на этот вопрос я не знала. Просто интуиция подсказывала мне, что его надо найти пока не поздно. Выскочив на пятый этаж, остановилась, тяжело дыша. Надо же, прямо как заяц прыгала через три ступеньки сразу. Огромный холл пятого этажа был самым уютным во всём здании. А также самым огромным. В нём была куча всяких разных предметов, которые так или иначе могли принести удобства и комфорт работникам издательства, и за которые можно спрятаться. А когда здесь темно, найти что-либо совершенно не возможно. Я огляделась: выключатель должен быть где-то здесь...

 - Стой и не двигайся! - раздался тихий шёпот за спиной, и мне между лопатками упёрлось что-то твёрдое и холодное. Пистолет... Допрыгалась.

 - Кто вы? И что вам надо?

 - Если будешь молчать - останешься живой, - зловещий шёпот раздался, прям над ухом, и рука зажала мне рот. - А теперь пошли за мной. Только тихо. И не пытайся вырваться - для тебя это печально закончится. Ты поняла?

Я кивнула. Руки тряслись, ноги плохо слушались, но я продолжала пятиться, пока похититель не схватил меня за шкирку и не затащил в какой-то кабинет, предварительно заперев дверь. Он убрал оружие и руку. Послышался вздох.

 - Вот теперь мы в безопасности, - почти одними губами сказал он, а потом громче добавил: - На кой чёрт тебя, на этот этаж потянуло?

Я повернулась и остолбенела. Напротив меня стоял тот самый парень, что не дал упасть мне на дороге. Только теперь в его глазах читались досада и непонимание.

 - Я... Вы, то есть ты...Ты что тут делаешь? - от растерянности я даже голос повысила.

 - Тише ты! - шикнул он. - Если я закрыл дверь, это не значит, что ОН ничего не услышит и не войдёт сюда.

 - Кто он?

Парень вздохнул и прошёлся по мягкому ковру, покрывающий весь пол. Кстати, кабинетик был не большой: два письменных стола с компьютерами, огромное окно от пола до потолка (как, собственно, и во всех кабинетах), сиренево-синие шторки с ламбрекеном и пара кресел с журнальным столиком. Ах, да - ещё массивный сейф, две тумбочки и шкаф, на самой верхней полке которого стояли два графина: с водой и коньяком, если я не ошибаюсь.

 - А звать-то тебя как? - спросила я, потихоньку, миллиметр за миллиметром пятясь к двери. Но, не смотря на всю скрытность, он, похоже, заметил мои телодвижения.

 - Куда? - тихо спросил он и в мгновение ока уже стоял у меня за спиной, при этом обхватил меня двумя руками и прижимая мои руки к телу.

 - Эй, пусти! - попыталась возмутиться я, но он тут же оторвал одну руку и закрыл ей мой рот. - М-м-м!

 - Да тише ты! Не собираюсь я ничего такого с тобой делать! И, между прочим, я тебя только что спас!

 - Да, ты что?! - убирая  его руку с лица, прошипела я. - А где-то на этом этаже мой брат! Он выскочил из лифта, буквально за миллисекунду, поэтому мне пришлось выходить на третьем и бежать сюда! Вот сердцем чувствовала, что что-то не так! Что здесь происходит, отвечай!

Но, тот лишь убрал свои руки и отвернулся. А мне вспомнились его слова: "Ты ещё пожалеешь об этом! Я должен был тебя предупредить, но, к сожалению, не могу этого сделать...".

 - Эт-то то, о ч-чём ты хотел м-мен-ня предупред-дить? - заикаясь, свистящим шёпотом спросила я. Он лишь молча кивнул. Дальше я совершенно не помню, как, что и зачем сделала. Помню только, что вроде бросилась ему на шею, пытаясь уговорить... А потом... Потом он меня сбросил на пол, да! У меня ещё синяк остался! А потом он так грубо ответил, что уши чуть ли не в трубочку свернулись. По щекам бежали слёзы - быстрые, обжигающие, солёные. Мои плечи тряслись, губа была вся покусана в попытках сдержаться, но у меня не получилось. Я сидела на полу и ревела, размазывая косметику, смешанную со слезами по лицу.

Раздался тяжёлый вздох, и меня довольно нежно обняли за плечи. А потом подняли на руки, и в следующее мгновение, я уже сидела в кресле.

 - Ну, успокойся, всё будет хорошо, - сказал парень, протягивая мне носовой платок. Я вытерла им слёзы и дрожащими пальцами вытащила из чудом не потерянной сумки зеркальце. Да, красота страшная сила. Сейчас  у меня на лице был рисунок в стиле Рембо. Всё ещё всхлипывая, я достала влажную салфетку и вытерла лицо. На душе было мерзко, холодно и как-то тоскливо. Хотелось выть. Протяжно и пронизывающе, как волк на Луну.

 - Я, кстати, Стас, - очень тихо, на грани слышимости, произнёс он.

 - Угу, - я убрала салфетку и застегнула сумку. От сюда надо уходить, не смотря на то, что Стас твердит про какую-то опасность на пятом этаже. Всё равно, что там - главное, там мой брат. И этим всё сказано.

 - Знаешь, наверное, я был с тобой не справедлив, - всё также тихо продолжал парень. Я фыркнула. - Хоть я и дал клятву... А, была-не была! В общем, тут такая история, - он отвернулся к окну и, рассматривая звёзды, продолжал. Я а тем временем тихо встала и направилась к двери, постоянно оглядываясь, что бы,  если что успеть притвориться. Но, Стас упоённо разглагольствовал о каких-то сундуках с ключами и совсем не обращал внимания на меня. Стоп! О сундуках?

 - ...эти сундуки мы прятали в лесу, хвойном. Он располагался как раз за деревушкой, в которой мы жили.

Так он что, тот самый мальчик, который прятал сундуки?! Значит и девочку знает...Ладно, подумает над этим потом. Я продолжила движение к двери. Осталось совсем чуть-чуть, буквально два шага, но мне пришлось остановиться, т.к. спиной чувствовала - на меня смотрят.

 - Тебе не интересно? - спросил Стас. Раздались глухие шаги. Я быстро повернулась к нему лицом, и глупо улыбаясь, продолжала пятиться к двери. Наконец, в руку уперся круглый набалдашник дверной ручки, и я быстро повернув её и открыв дверь, повернула замок, выскочила наружу и захлопнула её. Всё, теперь бежать! У него уйдёт секунды четыре на то, чтобы открыть замок и эти секунды - моя фора. Я рванула вглубь коридора. Там, должна  быть пожарная лестница - наверняка брат где-то там. Если нет, спрячусь где-нибудь и пережду, пока этот чокнутый перестанет меня искать.

Дверь с грохотом распахнулась и раздался крик "Стой!", но я не остановилась, а лишь поднажала. Вот она, заветная дверца на пожарную лестницу. Так, теперь вверх, быстрее-быстрее! Грохот шагов всё приближался, а взбираться было всё тяжелее. Ну, же - ещё чуть-чуть!

Неожиданно раздался крик. Громкий, раздирающий душу, полный боли крик. А потом послышался дикий хохот буквально несколькими этажами выше. От неожиданности я остановилась и едва не слетела с последней ступеньки вниз. Это же Андрей... Боже мой, что с моим братом?! Я снова побежала, перепрыгивая через три, а то и через четыре ступеньки. Шестой этаж, седьмой, восьмой...На восьмом остановилась, чтобы перевести дух и оглядеться. На нём тоже не горело света, но луч луны, попадавший сквозь не зашторенное окно, более-менее позволял увидеть. Тут моё сердце застучало как-то глухо и с большими остановками - там в самом тёмном углу лежало что-то большое, напоминающее по очертаниям тело человека. На негнущихся ногах я пошла туда и вскоре узнала брата. Он лежал на боку, подогнув ноги к животу. Из груди вырывался слабый хрип. Упав возле него на колени, я перевернула его на спину, расстегнула ворот куртки, рубашки под ней и ремень брюк. Его лицо было мокрым, волосы спутались, а руки... Руки были в крови!

 - Андрей! Андрей!!! - голос сорвалась на крик, было ужасно страшно от осознания того, что я могу вот так вот взять и потерять дорогого мне человека. Раздались шаги и меня резко дёрнули за плечо, от чего я упала на спину. Надо мной нависло лицо Стаса. Меньше всего я хотела в тот момент выслушивать его лекции, поэтому быстро собравшись, резко села, намерено ударив его в лоб своей головой. Он схватился за ушибленное место и со злостью глянул на меня.

 - Ты что творишь? - прошипел он. – Хочешь, чтобы и тебя так? - он кивнул на брата. Я перевела на Стаса ненавидящий взгляд и бросила:

 - Отойди.

С минуту он смотрел на меня как баран на новые ворота, а потом, хмуро сдвинув брови, отодвинулся. А я схватила сотовый из сумки и набрала номер скорой помощи.

 - Скорая помощь слушает, - раздался голос оператора.

 - Здравствуйте, примерно десять минут назад в Издательстве "Конек-горбунок" на улице Ленина 32, на восьмом этаже мальчик 12 лет потерял сознание. Причина не известна. Руки все в крови.

 - Продиктуйте свой телефон, пожалуйста

 - 8-909-875-40-98

 - Что предприняли? - спросил оператор.

 - Перевернула пострадавшего на спину и расстегнула все давящие элементы одежды.

 - Положите его на правый бок, левую руку положите под голову, левую ногу согните в колене, правые руку и ногу вытяните вдоль тела. Скорая скоро будет, - и в трубке раздались короткие гудки.

Мои руки мелко дрожали, телефон показался неимоверно тяжёлым и потому упал на ковёр. Я выдохнула и положила руку брату на лоб: он был ужасно горячим.

 - Помоги мне, - прошептала я, обращаясь к Стасу. Мы снова перевернули мальчика на бок, подложили левую руку под голову, левую ногу, согнув в колене, подтянули к животу, и вытянули остальные конечности вдоль тела. Дыхание брата будто бы стало более спокойном, морщинки на лице разгладились.

 - Осталось только дождаться скорой. 

Спасибо что дочитали до конца  Отдельная благодарность оставившим комментарий 

Семь ключей - семь секретов_Глава вторая
Словотворие
30.11.2014
1 10

Ночь. Безветренная и тихая. На тёмно-синем куполе неба сияли яркие и такие далёкие звёзды. Их острые, как иголки, лучи располосовали небосклон на тысячу тёмных островков. Именно в такие ночи приходила Она. Лёгкая и счастливая, спускалась с ночных светил на землю, чаще всего на лесную полянку, ведь там в лесной глуши её ждали друзья. С высоты её полёта захватывает дух от красоты природы: справа виднеется изломанная линия хвойного леса, верхушки деревьев которого покрыты блестящими сугробами снега, слева - бурлящее море, такое буйное и непокорное, что корка льда не может его сковать; сверху - ночные светила на потрясающем холодном небе, а с низу раскинулся город, беспокойный даже ночью.
Вот Она спрыгнула со звёзды и в полёте расправила свои воздушные крылья. Зима запечатлела на них самые лучшие узоры, каких не бывает даже на окнах. Рассекая неподвижный морозный воздух крыльями, Она приземлилась на небольшую опушку в самом сердце хвойного леса. Могучие лапы ёлок, усыпанные снегом по самые основания, выглядывали на поляну, в надежде увидеть хоть что-нибудь из под толстой снежной шапки. Смеясь, Она стряхивала с них снег, кружась под падающими снежинками. Её щёки покрывались ярким розовым румянцем, весёлый переливчатый смех звучал во всех закоулочках леса, и красивая улыбка долго не покидала её лица. Вскоре на полянку выходили лесные жители: и зайцы, и волки, и мишки, и лисички... Все приходили поздороваться с ней, увидеть, поиграть. И никто никого не ел, и никто ни с кем не дрался - ведь это была особенная ночь. Таких ночей в месяце - раз, два и нету. Поэтому их надо беречь. 
А Она была просто счастлива. Её окружали такие преданные, такие милые друзья, блестящий снег, ясное небо - ну, что ещё нужно для счастья? И это счастье селилось в каждом - не только в животных, новогодних атрибутах, но и в сердцах людей, заставляя их веселиться и встречать Новый Год с улыбкой на лицах. И люди говорили Ей спасибо, спасибо от всего сердца. Они клали на порог своего дома плетённую корзиночку с салатами, печеньками, пирожками, Новогодними украшениями, конфетами и подарками. А ночью приходила Она, кланялась спящим хозяевам, забирала угощения и улетала к себе домой. На утро же, такую семью ожидал большой подарок, в котором каждый мог найти что-то своё. Так Она отвечала вниманием на внимание, и была очень счастлива. И этого счастья хватало на весь год: на весну, с такими красивыми первоцветами и умытой природой, на лето, с жарой и нескончаемой зеленью и на осень, с таким разнообразием красок, что кружилась голова. Хватало до зимы...А зимой, всё начиналось с начала.

 

Большое спасибо тем, кто дочитал до конца  Отдельная благодарность оставившим комментарий 

Портретный очерк
Словотворие
24.11.2014
2 2

 - Ну, же, Вика – фотографируй!

 - Сейчас-сейчас, - пробормотала я, пытаясь замёрзшими пальцами нажать на кнопочку. Наконец, фотоаппарат щёлкнул, и на экране отобразился снимок.

 - Ура! – крикнул Андрей и спрыгнул с парапета памятника, на котором стоял, с большущий сугроб.

 - Осторожно! – крикнула я, но не успела:  с громким «ух!» брат плюхнулся в снег, погрузившись в него с головой. Недотёпа… Оскальзываясь на льду, подбежала к сугробу, едва не занырнув туда и схватила точащую руку брата, чтобы вытянуть его из снега. Но, этот любить стрелялок, приключений, бродилок и экстрима сам выпрыгнул с боевым кличем индейцев. Вскочил, отряхнулся и посмотрел на меня так, словно узнал тайну мира.

 - Ну, что ещё?

 - Вот, - и он протянул ладошку, на которой красовался резной маленький ключик. Его ручка была украшена сверкающими на солнце маленькими, примерно миллиметр на миллиметр камешками и позолотой.

 - Ты где его взял? – строгим-престрогим голосом, на который только была способна, я, сузив глаза, спросила брата.

 - В сугробе нашёл, - и глаза такие честные-честные. Я вздохнула.

 - Давай в сумку положу?

 - Нет, - мальчишка сжал ладушку в кулачок и отпрыгнул, чуть не упав всё в тот же злополучный сугроб. – Он мой!

 - Твой, твой. Просто так ты его потеряешь.

Но, Андрей показал мне язык и, развернувшись, убежал.

 - Андрей, стой! Нам в другую сторону!

Вот же братец, блин! Я посмотрела на часы: 12:44. Если потороплюсь, то ещё успею к Кириллу Константиновичу. Главное не упасть.

До центра я добежала за пять минут, не смотря на жуткий гололёд и мои высоченные каблуки. Осталось только перейти дорогу, и я буду перед дверьми «Конька-Горбунка». Мигнул красный светофор,  и зелёный свет озарил снег вокруг. Начал противно пищать прибор,  показывающий, сколько осталось времени у пешеходов для перехода через дорогу. Надо поторопиться, а то не успею. Каблуки зацокали по льду, иногда разъезжаясь в разные стороны, но каким-то чудом мне удавалось удерживать равновесие. Но, когда осталось сделать всего несколько шагов до тротуара, я поскользнулась и начала падать. Чёрт, вот так всегда!

Неожиданно, падение завершилось довольно мягко – кто-то подхватил меня! Какое счастье – синяков не будет! «Спаситель» помог мне принять вертикальное положение и довёл до тротуара. И вовремя – именно в это мгновение загорелся зелёный свет для машин и буквально в сантиметрах от нас пронёсся сумасшедший тип на мотоцикле. Мда.… Какие только придурки ездят у нас в городе?

 - Не ушиблись? – моим спасителем оказался парень симпатичной наружности: волосы цвета какао выбились из под шапки и теперь торчали в разные стороны, тёмно-синие глаза пристально смотрели на меня, на щеках образовались ямочки, а на губах замерла приветливая улыбка. В этот на его вопрос я покачала головой.

 - А куда направлялись в такой спешке?  - Ну и что, по-вашему, я должна ему отвечать? «А вы знаете, мне надо в издательство, двери которого у вас за спиной». Бред.

 - Ну, не переходить же дорогу, идя нога за ногу, - ответила я и мило улыбнулась.

 - Вау, как вы красиво улыбаетесь, - он наклонился к моему лицу, будто бы разглядывая мою улыбку. Та-ак, понятно. Очередной пикапер. Как же вы мне надоели!

 - И какая я у тебя по счёту? Сотая? Или может тысячная? – спросила я, слегка отодвинувшись от парня. – И что тебе за меня дадут?

Парень остолбенел, улыбка сползла с его лица. Очевидно, я попала в точку. Правда, на мои вопросы он не ответил, а лишь нахмурился.

 - Если у вас больше нет никаких ко мне дел, тогда я пойду, - каменным голосом сказала я, пытаясь подражать своего папу, когда он решал важные деловые вопросы. Парень посторонился и дал мне пройти, однако, когда я почти его миновала, резко схватил за локоть и притянул к себе.

 - Ты ещё пожалеешь об этом дне, - тихим голосом сказал он. – Я должен был предупредить тебя, но, к сожалению, не смогу этого сделать. Прощай, я больше тебя не задерживаю, - и, выпустив мою руку, он развернулся и большими шагами пошёл прочь, ни разу не оглянувшись. Ну, и как это понимать? «Ты ещё пожалеешь»… Очевидно, этот пикапер вдобавок ещё и сумасшедший.

Я встряхнула головой, отгоняя не нужные сейчас мысли, и, нацепив доброжелательную улыбку, пошла, чеканя шаг, как на параде, в издательство.

Двери открылись, едва не съездив мне по носу, и из помещения вышла миловидная девушка лет 15-16, с блондинистыми волосами, большими, как у японских аниме, глазами и пухлыми, накрашенными ярко-красной помадой губами. От неожиданности она остановилась и папка с бумагами, которую она держала в руках, с тихим «плюх» упала на землю. Несколько бумаг вылетело из неё и, поддаваясь ветру, поднялись в воздух. Я, несмотря опять же на каблуки, подпрыгнула, схватила листы и протянула блондинке. А та уже подняла папку и, быстро-быстро тараторя слова благодарности, норовила поклониться. О боже, почему меня окружают одни сумасшедшие?! Оставив девушку, я проскользнула мимо неё в холл издательства, прошла турникет и кинулась к лифту. Кабина громыхала где-то на верху, поэтому ждать придётся минуты три. Я посмотрела на часы, висящие на стене около «будки» охранника: 12:56. У меня осталось всего четыре минуты. Чёрт, Андрей, ну, зачем, зачем, ты полез на эту статую? Зачем сказал мне фотографировать тебя? Зачем потом нырнул в сугроб? Неужели этого нельзя было сделать после встречи с Кириллом Константиновичем?! Если его сейчас не окажется на этаже, по приходу домой устрою ему разбор полётов.

Лифт, наконец, остановился, и металлические створки разъехались, выпуская галдящую толпу работников и гостей издательства. Едва дождавшись, пока выйдет последний, я протиснулась между закрывающимися дверьми и нажала на иконку 22 этажа. Пока будем ехать, можно поглядеть на себя в зеркало. Дело в том, что лифты этого издательства – одна из тех достижений техники, которые мне так нравятся. Потому что они бесшумные, практически никогда не застряют, и главное – в них есть мягкие пуфики и большие, от пола до потолка, зеркала. Во всех трёх зеркалах отразилась моя растрёпанная персона – волосы выбились из-под шапки и кудрявой волной падали на плечи, шарф сбился на бок, да и дышу я тяжело, словно бежала куда-то. Так, пока есть время, надо привести себя в порядок. Из сумки сразу же вылезли расчёска, помада, тональник, заколочки и прочая женская ерунда.

 - Двадцать второй этаж: Администрация, отдел Охраны Труда, Зал Заседаний, - объявил дикторский монотонный голос, и двери лифта окрылись. Я едва успела убрать в сумку всё своё барахло. Звонко стуча каблуками, направилась в сторону администрации. Нужную дверь найти совершенно не трудно: эта была единственная металлическая дверь с глазком. Постучав и приоткрыв дверь, я просила:

 - Кирилл Константинович, можно?

 - Да-да, входи, пожалуйста, - раздалось из глубины кабинета. Как только я вошла в полумрак помещения, мне на встречу тут же выскочил директор сего заведения: довольно молодой мужчина в отличной спортивной форме, с дорогущими очками и без единой седины волосами.

 - Ну, здравствуй, Виктория. Как добралась, без пробок?

 - Кирилл Константинович, я пешком.

 - Ах, ну да – ну да… Чай будешь?

 - Не откажусь.

 - Садись на диван, я сейчас – и он скрылся за маленькой дверцей, заметить которую иногда довольно трудно. Вернулся он через 10 минут. За это время я уже успела скинуть пуховик, оглядеть кабинет и полюбоваться видом из огромного окна. Он вошёл в кабинет, спиной вперёд, неся на вытянутых руках поднос с двумя чашками чая, вазочкой с конфетами и какой-то книгой.

 - Ну, вот, - выдохнул Кирилл Константинович, поставив позвякивающий поднос на журнальный столик. – Садись. У меня есть, что тебе рассказать, и разговор получится долгим.

Я покорно села и взяла чашку. Зелёный чай с ромашкой. М-м-м, обожаю этот чай. Прихлёбывая напиток и прикрыв глаза, я внимательно слушала Кирилла Константиновича.

 - Тут такая история, Вика, - он покачал головой. – Это даже скорее легенда.… В общем, давно и далеко отсюда жила маленькая девочка. Она очень любила приключения, много читала фантастики и фэнтези, просила родителей покупать блокноты на замочках с пустыми страницами и цветные карандаши с ручками. В этих блокнотах она рисовала, писала, что-то вклеивала, а когда блокнот заканчивался, закрывала и складывала в железный сундучок. Эти сундучки ей делал папа. А когда таких закрытых сундучков накапливалось 4-5, она звала своего друга и, беря лопату, шла в лес. Там дети закапывали эти сундучки в разных местах, обозначая их на карте, которую когда-то нарисовала мама девочки. Таких сундуков было больше трёхсот, но двести девяносто три сундучка уже выкопали наши современники, невесть каким образом узнавших о них. Сундуков осталось всего семь. И, судя по надписям вот в этом дневнике, - Кирилл Константинович помахал книжкой, - это самые ценные сундуки и в них захоронено настоящее сокровище.

Отставив опустевшую чашку и с сожалением посмотрев на неё, я спросила:

 - А сами-то вы как узнали о девочке и сундуках?

Глаза Кирилла Константиновича забегали, а щёки покрылись едва заметным румянцем.

 - Помнишь, в прошлый понедельник было заседание? Ну, так вот, сразу как оно закончилось ко мне подскочил недотёпа из другого издательства и рассказал эту легенду, напоследок ещё и карту показав. «Бери», - говорит. – «Она мне теперь не нужна. Я нашёл уже свыше двухсот таких сундуков, и теперь буду богат. А тебе могу карту оставить на память о твоём добром друге Мишке». Вот так она ко мне и попала.

 - А про оставшиеся семь сундуков как узнал, - бессознательно неся в рот уже пятую конфету подряд, я прищурясь, следила за директором.

 - Ну, тык, я Мишке не поверил. Думаю, вот же дурень,  на карте на этой наверняка ещё что есть, а он мне её отдал! И будто сквозь воду глядел – когда под лупой карту рассматривать начал.… Да ты и сама сейчас поймёшь, вот взгляни, - и он протянул мне книжку. – Она к форзацу приклеена.

Едва я успела открыть карту, как дверь с диким грохотом отварилась, и в комнату влетел мой брат.

 - Кирилл Константинович, Кирилл Константинович, - верещал он. – Вы только взгляните, я знаю, вам должно понравиться!

 - Андрей! Нельзя же так врываться в кабинет! Чему тебя мама учила?

Мальчишка показал мне язык и повернулся к директору, протягивая ему ладошку, на которой, как я уже знала, лежал маленький резной ключик. Я ожидала, какой угодно реакции, но только не той, которая последовала. Директор ахнул, схватил ключ и начал вертеть его, рассматривая под разными углами.

 - Вика, тебе сказочно повезло с братом, - наконец, соизволил ответить на мой молчаливый вопрос Кирилл Константинович. – Это один из семи оставшихся ключей!

 

Сия книга родилась под впечатлением от книги Alex.Спб "Луч N". Ещё раз огромное спасибо Саше 

Так же большое спасибо за прочтение  Отдельная благодарность оставившим комментарий

Семь ключей - семь секретов_Глава первая
Словотворие
23.11.2014
1 9

Однажды, а именно шестнадцатого февраля 2014 года, Лера пришла домой позже обычного и остаток вечера ходила по квартире, что-то бормоча себе под нос. За ужином тоже сидела тише воды, ниже травы. И только перед сном, когда я, закрывшись в комнате, рисовала очередное платье, в дверь кто-то постучал. Это оказалась Лера – как ни странно, с книгами и тетрадями в руках.

 - Диан, - сказала она тогда. – Мне нужно с тобой посоветоваться.

И она рассказала мне о том, где была весь день и почему вела себя так странно вечером. Оказывается, возвращаясь домой после пар, она умудрилась забрести в доселе не знакомый тупичок. Он был грязный, серый и весь как бы «пропитанный негативом», - как выразилась Лера. В этом тупике оказался с виду маленький и затхлый магазинчик. А так как Лере было нечего делать дома, она решила заглянуть в него. Это был антикварный магазин.

 - Внутри он оказался куда более просторным и светлым, чем показался снаружи, - рассказывала она. – Правда, сам магазинчик меня не впечатлил – пыльный, грязный. Мебель покоцана, обои кое-где надорваны и даже свисали серыми лохмотьями. А когда я уже собиралась уходить оттуда, мне на глаза попалась… картина! Да ещё какая! Настоящий раритет! Блестящая древесная рамка – ничуточки не разложившаяся – покрыта золотой эмалью, в левом нижнем углу платиновая табличка с наименованием картины и именем художника! Знаешь, кто её написал? Сам Бартоломе Мурильо – великий немецкий художник, живший в XVII веке! Только представь себе – XVII век!

 - Да ты что?! – это уже я. – XVII век? Это правда?

 - Ага, ага! Ну, и вот, как только я её увидела, то схватила в охапку и быстренько побежала искать продавца. Но…

Тут  она заметно погрустнела и сникла.

- Что «но»? – спросила я.

- Продавец сказал, что она [картина] уже приготовлена на аукцион.

Полчаса у меня ушло на то, чтобы её успокоить и, в конечном счёте,  отправить спать, предварительно напоив зелёным чаем с ромашкой. Говорят, помогает.

Семнадцатого февраля в 8 утра прозвенел мой будильник и хочешь ни хочешь, а вставать пришлось. С утра надо было переделать кучу дел и успеть к пол десятому на пары. Поэтому наскоро позавтракав, я уселась за ноутбук.

В девять часов встала Саша и поинтересовалась, где Лера. Но дома мы её не нашли. Вот ведь супер активный человечек – на пары к трём часам дня, а её уже в восемь утра дома нет! Правда, долго я по этому поводу не рассуждала, а собрала сумку, нацепила каблуки и убежала в институт.

Как оказалось, на парах было скучно и я, чтобы хоть как-то убить время, залезла в Интернет с планшета Заодно решила поискать информацию о нашем достопочтенном Бартоломе Мурильо (не знаю, как это склоняется, поэтому писать буду всегда так), чья картина пылиться в незнакомом мне магазинчике. И нашла я довольно много. Например,:

«Известно, что Бартоломе Эстебан Мурильо появился на свет в семье севильского цирюльника Гаспара Эстебана в последние часы 1617 года или в первые часы 1618 года <…> Бартоломе Мурильо был четырнадцатым ребёнком в семье. Отец умер, когда мальчику было 9 лет, а через год скончалась и мать».

«К началу 1640-х годов он обращает пристальное внимание на особенность караваджисткой живописи. В этой манере художник написал полотно «Старуха с прялкой»».

Это я вычитала в Википедии (обожаю этот сайт). Дальше по плану было познакомиться с его картинам. Насколько я поняла, написал он их много. В основном это были картины на религиозные темы, например,: «Ангельская кухня Св. Диего из Алькалы» (1646 год), «Святое семейство с птичкой» (1650), «Рождение Марии» (1655)… Так же среди его картин были и те, что мне очень понравились. Всё! Вернусь домой и пристану к Лерке с расспросами.

20.02.14г

День аукциона. Лерка вся на нервах. На её сотовый и домашний телефоны постоянно кто-то названивает. Наконец, после полудня всё это безобразие закончилось, а Лера куда-то убежала. Вернулась только к вечеру, зато какая довольная, а в руках держала что-то прямоугольной формы, завёрнутое в чёрный пакет и скотч.

 - Диана, Диана, Диана!!! – Лера подпрыгнула.

 - Что такое: - это я.

- У меня всё получилось! Я её достала! – это Лера.

 - Кого ты достала? – снова я.

 - Во-первых, не «кого», а «что». А, во-вторых, попробуй-ка догадаться. О чём мы с тобой последние три дня разговаривали?

 - О картине…

 - Значит… - Лера улыбнулась.

- В руках у тебя...

- Картина! – снова она.

 - А как же аукцион?

 - Я выкупила её!

 - Ну, что же, поздравляю! Покажи хоть картину-то?

 - А, ну да!

И на свет появилась картина «Две тройки». Я читала про неё. Это одна из тех, что мне понравились.

 - Красота! Где повесишь?

 - В зале думаю.

 - Что за шум, а драки нет? – спросила, выглянувшая из кухни Саша.

 - Лерка картину купила! Раритет! XVII век!!!

 - М-м, - протянула Саша и скрылась.

А мы с Лерой прошли в зал для того, чтобы повесить эту замечательную картину. Но сколько мы её не прикладывали к стене, всё Лерке не нравилось – там обои грязноватые, там свет не тот. В итоге я психанула и позвонила знакомому мастеру, чтобы он установил дополнительное освещение. А уже практически ночью мы сидели на диване и любовались картиной. Кстати, Саше она тоже понравилась – толи свою роль сыграло дополнительное освещение, толи чёрно-белые обои, но Саша долго восхищалась ею.

Третье марта 2014 года.

Вы не поверите! Саша настолько прониклась искусством, что 28 февраля выступила на конференции, где рассказала о картине Бартоломе Мурильо «Две тройки». И даже умудрилась получить диплом за I-ое место! Я её просто не узнаю. Ходит в юридическую академию и настолько любит искусство! Даже у меня нет такого рвения… Я под впечатлением!

 

 

Прим.: эта история была написана 13 февраля 2014 года и планировалась она как кукло-история. Потому что Лера, Саша и Диана - мои куклы. Но, задумка не осуществилась, к куклам я охладела, поэтому решила выложить просто как миниатюру. Искренне надеюсь, что вам понравилось 

Спасибо за внимание, отдельная благодарность оставившим комментарий 

Дневник Дианы|миниатюра
Словотворие
23.11.2014
2

Миниатюра на конкурс "Начинающий писатель".

Агата родилась в 25 июня 1993 года в Новосибирске. Прекрасный город! По вечерам салюты, а по утрам - красивое небо. Зимой улицы города украшаются красивыми гирляндами, которые сверкают ярче 10 самых ярких лампочек вместе взятых. А летом, на клумбах города расцветают удивительной красы цветы.
В тот год, когда родилась Агата, зима была особенно холодной и морозной, а лето жарким и сухим, в связи, с чем у девушки довольно слабое здоровье. Она часто болела, порой не в силах даже встать с кровати. В эти дни за девочкой ухаживала старая няня, т.к. мама умерла еще при родах, а папа - либо был на работе, либо гулял с друзьями, пропивая заработанные деньги.
В таком обществе Агата и жила. Чуть позже ее отец женился повторно и от этого брака у девушки появились братик и сестренка. Дети жили дружно, никогда не ссорились, но...
Похоже, эту несчастную семью должно было пожизненно сопровождать несчастье: 16 января 1999 года умерли брат и мама. Агата окончательно замкнулась в себе, ни с кем не знакомилась, старалась держаться подальше от общества. Но...
Однажды, это было на выпускном бале после 11 класса, Агата познакомилась с парнем. Дело было так: девушка шла домой и вдруг неудачно поставила ногу. Понимая, что падение неизбежно, она закрыла глаза и приготовилась к удару, когда неожиданно почувствовала крепкие руки на своей талии, мешающие упасть. 
- Не ушиблась? - раздался откуда-то сзади взволнованный голос.
Девушка удивлённо открыла глаза и оглянулась. Позади неё стоял парень довольно симпатичной наружности: непослушные каштаново-чёрные волосы беспорядочными вихрями лежали на голове, взволнованные серо-голубые глаза испытывающие смотрели на неё, будто бы хотели удостовериться, что с ней всё в порядке, а плотно сжатые губы говорили о том, что он настроен серьёзно. Он помог ей встать и ободряюще улыбнулся. Тут Агату, словно ток поразил: ей показалось, что перед ней её сводный брат. Он точно так же улыбался, прикрывая левый глаз и наклоняя голову в правую сторону. На глазах девушки заблестели горячие слезы, и она поспешила опустить голову.
Спустя полгода этих двоих уже нельзя было застать врозь. Он всё время был рядом и в беде и в радости. И она ему всегда и во всём помогала. Их считали совершенной парой, всеобщим идеалом. На них ровнялись, им завидовали, им мешали, но они всё равно были вместе. Ещё через полгода они стали жить в гражданском браке. А два года спустя, когда Агата закончила 3 курс института, Олег – 5 курс, их можно было считать практически состоявшейся семьёй. Но, один случай изменил всё, что создавалась упорным трудом этих двоих. Сломал всё: сломал жизнь Олегу, Агате, сломал, как карточный домик. Не стало ничего, будто бы и не было. 
За окном шёл дождь. Самый настоящий тропический ливень. Он покрывал землю, листья, подоконники, заслоняю всё непрозрачной стеной. Агата готовила праздничный ужин – ведь сегодня была годовщина с их первой встречи – суетилась, украшала дом, стол, ждала его. Вот всё было законченно. Всё готово, только его нет. Он обещал приехать. Говорил, что постарается не задерживаться. Но, в жизни всякое бывает! Агата нервно теребила цепочку с красивым кулоном, который подарил Олег, и холодила из одного угла комнаты в другой. У неё было плохое предчувствие. Неожиданно зазвонил сотовый телефон. Как всегда раздалась нежная мелодия, говорящая о том, что звонит Олег. Агата кинулась к телефону, но вместо нежного голоса любимого услышала грубый мужской голос.
- Алло? – спросила Агата.
- Алло, это Агата, девушка Олега? – раздалось на другом конце провода.
- Дда.… А откуда вы меня знаете? – девушка подошла к платяному шкафу, стоящему в коридоре, и прислонилась к нему спиной.
- Милая, я хочу сообщить тебе очень неприятную новость. Возможно, даже слишком неприятную новость… - произнёс незнакомец.
- Ддля началла скажит ккто вы, - заикаясь, попросила девушка. – А уж потом вашу новость.
- Я Андрей, неужели не узнала? Я твой однокурсник!
- Андрей? – шокированная девушка, нервно сжала и разжала кулак правой руки.
- В общем, сегодня на мосту над рекой Обь в 50 километрах от города, разбился Олег. На смерть. 
Девушка невидящим взором уставилась на противоположную стену. Судорожно схватившись правой рукой за ручку шкафа, она медленно осела на пол и выронила телефон. Перед ней всё было в тумане, появились первые слёзы – мимолётные, горячие, обжигающие. А вскоре и долгие, похожие на ливень, который до сих пор шёл за окном. 
- Алло! Алло! Агата! Ты где? Дома? Я сейчас приеду! Слышишь? – надрывалась телефонная трубка. 
Девушка отпихнула ногой телефон и уткнулась лицом в колени, обхватив их руками. А потом вдруг закричала и, схватив первую попавшуюся куртку, выбежала на улицу. Добежав до дороги, она вытянула руку в сторону, собираясь остановить такси. Но, ни одной машины. Совершенно. Девушка в бессилии рухнула на колени, а впоследствии и вовсе легла на асфальт, закрыв голову руками. Сотрясаясь от рыданий, девушка лежала на земле, чувствуя как окончательно замерзла. Дальше она ничего не помнила. Наверное, она потеряла сознание, а может быть сошла с ума. Очнулась она, когда вокруг было уже тёмно. Она лежала на диване в их с Олегом гостиной. В их с Олегом… Олег.. 
- НЕТ!!!! – неожиданно крикнула девушка и зашлась горючими слезами, складываясь пополам и пряча лицо в подол вечернего платья. 
С того ужасного дня прошёл ровно год. Так день годовщины их встречи стал днём смерти Олега. Самым ужасным днём в жизни. 4 родной человек за всю жизнь. Они все ушли… Они оставили её одну… Совсем одну… Больше никого… Темнота… Цветы… Свежая могила… Осенние листочки плавно опускались на уложенную камнем дорожку. Агата всхлипнула, положила цветы на могилу и села на лавочку, смотря на место погребения с ужасом, с ненавистью, со злобой, с болью…
А он был рядом. Он оберегал её, заботился о ней. Помогал. Но она не знала. Она жила дальше, благодаря своей сестре, заботам друзей, однокурсникам, папе. В какой-то момент девушке показалось, что всё кончено. Что она потеряла смысл жизни, что ничего нет. Только пустота. Вечная и незыблемая. И справиться с ней, развеять её не возможно. Это конец. 
Агата стала пропускать лекции, завалила экзамены, осталась в институте на второй год, потеряла надежду. 
Софья, её сестра, видя мучения своей сестры, помогла ей с институтом, и Агата благополучно закончила его, но на работу не пошла. Тогда Софья решила переехать в другой город. Подальше от этого кошмара, начать другую жизнь, где нет погибших родственников. Нет, она не собиралась их забывать, она собиралась оградить Агату от последующих мучений. Так они переехали в Кемерово, замечательный город. В нём, Софья надеялась водить сестру по музеям, выставкам, по ночным пейзажам, в клубы, на вечеринки. Но ничего из этого не сбылось. Агата все дни просиживала дома за спиртными напитками. В итоге, Соне пришлось их выкинуть куда подальше и не пускать собственную сестру в магазины. Агата теперь была как в тюрьме.
«Зато подальше от неприятностей и спиртного», - думала Соня.
Так же пришлось спрятать все острые, режущие предметы, потому как были попытки перерезать себе вены. 
Так протекала жизнь Агаты Эверс. Постепенно она вернулась к жизни. Она ходила на выставки, прогуливалась по ночному городу, читала книги, стала прислушиваться к советам сестры. 
Я надеюсь, что постепенно, шаг за шагом, Агата вернётся из под земли к нормальной, земной жизни. А пока… Пока поможем ей и поддержим её. Ведь ей сейчас так необходима поддержка и помощь.

 

Немного мрачноватая миниатюра, но, как говориться, что родилось, то родилось. Искренне надеюсь, что вам понравилось 

Большое спасибо за то что прочитали, отдельная благодарность оставившим комментарий 

Биография Агаты Эверс_Работа на конкурс...
Словотворие
17.11.2014
2 5
Кто любит, тот готов на всё!...
Словотворие
09.06.2014
2 8
"Что такое настоящая дружба?...
Словотворие
11.01.2014
1 22
"Что такое настоящая дружба?...
Словотворие
11.01.2014
7
"Что такое настоящая дружба?...
Словотворие
11.01.2014
4
"Что такое настоящая дружба?...
Словотворие
11.01.2014
6
"Что такое настоящая дружба?...
Словотворие
11.01.2014
4
"Что такое настоящая дружба?...
Словотворие
11.01.2014
3 8