Страна Мастеров – сайт о прикладном творчестве для детей и взрослых: поделки из различных материалов своими руками, мастер-классы, конкурсы.

"Пять подобных"


Тип работы
Материал

Словотворие Литературное творчество "Пять подобных" Бумага

В избранных: 6
В избранных: 6

Поделиться:

 
"Пять подобных" фото 1
 
"Пять подобных" фото 2
 
"Пять подобных" фото 3
 
"Пять подобных" фото 4

 

Тем, кто любит,

Тем, кто любим

И тем, кто хочет полюбить

ПОСВЯЩАЕТСЯ... 

 

 

Пролог 

Смеркается. Ледяной
ветер стучит в стекла, но в маленькой уютной библиотеке огромного замка тепло и
уютно. Какое теплое кресло! Я в это время сижу и читаю роман. Я как всегда
настолько увлеклась чтением, что позабыла название романа. Книга очень
интересная и захватывающая. Но если бы я стала писать книгу, то я бы… Кстати!
Почему бы нет?! Я могла бы написать роман, мой роман, в котором описала бы свою
жизнь. А что? Мне есть, что рассказать о своей жизни. В моей жизни произошли
такие события, которые не уступают самым популярным романам.

Итак, я беру в
руки перо и бумагу и начинаю моё повествование. Я не собираюсь ничего писать в
назидание потомкам. Нет, нет. Просто я пишу о себе. Если вам будет интересно –
вы прочтете. А если нет – значит, я плохой писатель. Однако, время не ждет.
Пора начинать.

 

Глава 1.

Я родилась в
семье цыганки и болгарина. Отец мой рано умер, мама ненамного дольше прожила.
Мне тогда было восемь лет. Родственники матери сначала взяли меня к себе. Но
жили они небогато, я была для них обузой. Тогда они пристроили меня в приют. В
приюте жили такие же девочки, как и я, сироты. Подруг у меня было немного.
Вернее сказать, близкая подруга у меня была одна. Эмили. Эмилия. Это была тоже
бедная девочка, тихая и скромная. Мы с ней были во многом похожи, но я была
смелой девочкой, готовой на отчаянный поступок. Различие в характере нас не
отдаляло, а наоборот, мы поддерживали друг друга в трудные минуты. Обе любили
читать, и часто мечтали о будущем. Мы гуляли вместе в парке, любовались
природой и небом. Так шли годы. Но меня огорчало то, что моя подруга часто
болела. Здоровье у нее было слабым. Учитывая то, что в приюте нас плохо кормили,
да и помещение плохо отапливалось, всё это подрывало здоровье даже крепких
девочек. Однажды моя подруга совсем слегла. Оказалось, что у нее воспаление
легких. Насколько я могла узнать у врачей, ей оставалось жить недолго. Организм
ее боролся из последних сил, но силы покидали её. В один из вечеров, я узнала,
что она совсем плоха. Я так хотела увидеть её. Меня не пускали. Когда после
ужина воспитатели собрались в зале для совещаний, я прокралась к Эмили. Она
лежала такая хрупкая на своей кроватке, лицо ее казалось прозрачным, так она
исхудала. Я приблизилась к кровати. Позвала мою подругу. Она не открывала глаз.
Я, призвав всё своё мужество, коснулась ее руки. Рука была теплой. Значит,
жива. Я наклонилась к самому уху Эмили и позвала ее. Моя дорогая, единственная
подруга, почти родное существо открыла глаза.

- Я ухожу.
Прощай. Будь счастлива - сказала она.

- Нет, нет, -
шептала я горячо, - ты поправишься.

- Я так ждала
тебя, - еле слышно прошептала Эмили.

Было видно,
что она шевелит губами, прикладывая немало усилий. Я не могла сдержать слезы.
Они заструились по щекам.

- Теперь я
ухожу спокойно. Я простилась с тобой, - Эмили положила на мою руку свою и
затихла.

Я понимала
разумом, что Эмили мертва. Но не хотела в это верить. Я позвала Эмили. Но
напрасно. Я бросилась бежать, чтобы позвать воспитателей.

Когда они
поднялись в комнату моей подруги, я всё еще надеялась. Надеялась на чудо. Может
быть, Эмили просто спит. Но нет. Она умерла.

Эмилию
похоронили. Дул ветер. Тяжелые облака неслись по небу. Я стояла на могилке моей
подруги – моего сердечного друга, стояла и не могла заплакать. Я как будто
окаменела. С этой девочкой ушла часть моей души. Я чувствовала только пустоту.

Прошли дни.
Недели. Все забыли о Эмили. Жизнь в приюте шла своим чередом. Но я не могла
забыть ее. Она была единственным человеком, кто понимал меня, поддерживал,
утешал в горе и радовался вместе со мной. Больше ничего не держало меня здесь –
в приюте. Я стала задумываться о побеге. Я решила всё подготовить для этого.

У меня было
немного денег. Нам платили за вышитые салфетки и скатерти, которые управляющая
приютом продавала через лавочников. За те семь лет, что я прожила здесь, мне не
на что было тратить их. Я не покупала никаких безделушек, как иные
воспитанница. Очень редко мы с Эмили покупали конфеты. Эмили…. Теперь её нет.

Пару дней я не
ела хлеб, который нам давали на обед и ужин. Я складывала его у себя в
тумбочке. И вот, в один из дней, когда все были на прогулке, я незаметно
отделилась от группы девочек. Моего отсутствия никто не заметил, т.к. после
смерти Эмили я часто бродила одна в задумчивости. Я приблизилась к забору.
Должна сказать, что в заборе, которым была обнесена территория приюта кое-где
прогнили доски, и их можно было легко отодвинуть. Гвозди почти не держали их, и
требовалось лишь немного усилий, и ты на свободе. Так я и сделала. Я пролезла в
дыру между досками, поправив их затем так, чтобы не было заметно. Я была
худенькой девочкой, поэтому мне ничего не стоило протиснуться между отодвинутых
досок. Оказавшись снаружи приюта, я огляделась. На дороге не было ни души. Я
пошла спокойно. Именно пошла, а не побежала, чтобы не привлекать внимание. В
руках у меня был небольшой узелок, который я заранее принесла к забору. В нем
было моё скудное имущество и хлеб. Так я шла около получаса. Наконец, я увидела
небольшую дорожку, сворачивающую от основной дороги. Я решила идти по ней.

Пройдя еще
около часа, я увидела вдалеке пристань. Значит, я на правильном пути. Мне
хотелось присесть и отдохнуть, но я решила продолжить свой путь. Я шла минут
двадцать, и наконец оказалась около таверны. Зайти внутрь я побоялась. Решила
обойти ее вокруг. Мимо меня проходили люди, матросы. Никто не обращал на меня
никакого внимания. Это было мне по душе. За таверной был маленький сарай,
заглянув в который, я увидела сень. Оно было сложено большой копной. Я
разворошила его, сделав себе убежище. Забралась внутрь, а потом заделала
лазейку сеном снова, чтобы меня не было видно. Усевшись, обхватив ноги, я
задумалась. Что мне делать дальше? Куда идти? Конечно, я умела писать, считать,
умела неплохо шить. Но всё же, этого было недостаточно, чтобы устроиться на
работу. У меня не было аттестата об окончании школы, не было рекомендательных
писем. К тому же, я насторожила бы любого тем, что у меня совсем нет вещей.
Нет, искать работу гувернантки было бессмысленно. И я решила попытать счастье в
магазине или лавке, где всегда требуются лишние руки. Эти и множество других
мыслей пролетали в моей голове. Но, имея хоть и временную, но крышу над
головой, я постепенно успокоилась. И тут я поняла, что хочу есть. Я достала
припасённый хлеб, и начала есть. Я вытащила его и начала есть. Наевшись, я
прикрыла глаза и не заметила, как уснула.

Проснулась я
рано утром. Рассвет едва занимался. Меня разбудила соломинка, которая колола
мне шею. Это случилось, видимо, потому, что во сне я ворочалась, воротник
пальто завернулся, и солома мне попала за шиворот. Я так крепко спала, что не
сразу поняла, где нахожусь. Потом, понемногу я стала вспоминать, что убежала из
приюта, потом шла по дороге к причалу, потом забралась в старый сарай. Я встала
и выглянула на улицу. Было уже светло. Сколько же время? Я решила выйти и
оглядеться, куда теперь мне держать путь. Но только я вышла из своего укрытия,
как нос к носу столкнулась с матросом. Это был высокий, смуглый, коренастый
мужчина. Он был суров, как любой моряк, но глаза его смотрели по-доброму. И всё
же, я испугалась. Я отпрянула и хотела бежать, но он схватил меня за руку.

Я оглянулась
по сторонам. Городок, в который я намеревалась идти, находился на
возвышенности, милях1 в полутора от меня, кругом не было ни души. Кричать
было бессмысленно.

- Что Вам
угодно от меня? –испуганно, но твердо спросила я.

- Пойдем со
мной. Не бойся меня, Маргарита, - сказал моряк.

Откуда он знает
моё имя? Что-то промелькнуло у меня в голове. Ах, да. Как же это я могла
позабыть! В те времена, когда я жила в приюте, я и сама видела этого человека
неоднократно. Он проходил мимо приюта с какой-нибудь поклажей. Видимо, его
родственники или друзья жили недалеко от нашего приюта, и он навещал их, когда
не был в море. Я вспомнила, как иногда этот моряк останавливался и смотрел на
нас, девочек из приюта. Наверное, он жалел нас. Это было бы неудивительно. Все
мы были одеты почти нищенски, все были худые, т.к. кормили нас очень плохо. Мы
не были так же беззаботно веселы, как дети, у которых были живы родители. Вот
откуда он знает моё имя. Он мог слышать, как меня окликал кто-то из девочек или
из наших учителей-воспитателей.

Я
почувствовала, что не боюсь этого моряка. Мне показалось, что ему можно верить.
Я пошла за моряком. Через некоторое время мы подошли к дому. Моряк отпер дверь
и открыл ее, пропуская меня вперед. Я зашла.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Глава 2.

 

Мой спутник,
открыл следующую дверь, и мы очутились в маленькой избушке. Убранство домика,
все немногочисленные вещи и мебель, которые были здесь, свидетельствовали о
том, что человек здесь живет один и бывает редко. Но всё здесь было чисто и
аккуратно убрано. В углу стояла железная кровать, на котором лежало пестрое
одеяло. Пестрое оно было от множества заплат. Чуть поодаль стоял стол и три
стула. Меня привлек блестящий кувшин на столе. Он был медный и отражал свет от
нескольких свечей в подсвечнике, который стоял тут же – на столе.

И только
сейчас, я заметила, что вокруг стола сидят трое мужчин. У одного из них была
смуглая кожа и черные длинные волосы, усы. Он был необычно одет. Синий камзол,
необычные сапоги, кривая турецкая сабля на поясе – всё это выдавало в нем
человека, который не искал спокойной жизни. Второй мужчина был еще молод, лет
двадцати пяти, но почему-то весь седой. Его большие и голубые глаза смотрели
просто и доброжелательно. И, наконец, третий. Ему было не больше двадцати. У
него были светло-русые волосы, зеленые глаза, пистолет за поясом.

Мой проводник
выступил вперёд:

- Друзья, это
та самая девушка, о которой я вам говорил. Сегодня утром, я неожиданно для себя
столкнулся с ней у таверны.

- Маргарита,
познакомься, это мои друзья, - представил меня моряк.

- Маргарита, а
Вы не будете возражать, если мы будем называть Вас Марго? – спросил самый
молодой из мужчин.

- Я не против,
- ответила я.

- Тогда
позвольте и нам представиться, - сказал тот мужчина, которого я заметила
третьим, у него были зеленые глаза и русые волосы, - меня зовут Аристарх.

- Меня зовут
Рубен, - представился брюнет, у которого была турецкая сабля.

- Ну а меня,
величают Графом. И меня это устраивает, - сказал мужчина, голубые глаза
которого меня поразили своей добротой.

- Теперь мы
все знакомы, - подытожил моряк.

- Вовсе нет, -
возразил Граф, - ты не сам-то еще не представился.

- Ах, да,
Марго, я не сказал тебе, как меня зовут. Ты можешь называть меня Гробовский, -
сказал моряк и подмигнул мне.

Итак, мы
познакомились. Я чувствовала, что мне не нужно опасаться этих людей. Рубен
предложил мне единственное кресло. Я села в него. Аристарх вышел из домика и
почти сразу вернулся, сказав лишь: «Чисто!».

Гробовский
завозился у маленькой печки, видимо хотел что-то приготовить нам на завтрак. Я
вызвалась помочь ему, но он сказал, чтобы я не беспокоилась, он сам прекрасно
справится. Я стала оглядывать комнату. И только сейчас я увидела картину. На
ней была изображена очень красивая девушка. Черты лица ее были правильные, даже
аристократичные. Глаза ее сияли и казались синими-синими. Портрет был
превосходный, девушка на нем была как будто живая. Одета она была в дорогое
платье. Украшения на девушке говорили о том, что она богата.

- Кто это? – спросила
я Гробовского.

- Это жена
Графа. Её зовут Сильвия-Аделаида – Канкордия. Страшная женщина! – отозвался Гробовский.

- Я же просил
тебя не отзываться о моей жене таким образом, - возмутился Граф, - да, у
Канкордии характер не сахар, но она моя жена. Прошу тебя не забываться.

- Конечно,
конечно. Но, что касается меня, лучше уж я умру, чем когда-нибудь женюсь на
такой, как она, - это уже сказал Рубен.

- Довольно! Не
нужно так говорить о женщине, которой больше нет в живых!- это промолвил
Аристарх, до сих пор сидевший неподвижно.

- Нет! Нет!
Канкордия жива! Слышите? Жива! –
закричал Граф.

- А что
случилось с Вашей женой, Граф? – робко спросила я.

- Год назад я
женился на дочери хозяина острова Аделаида. Остров был так назван в честь
матери моей жены. Остров имеет 9
миль в длину и 8 в ширину. На нем есть два великолепных
замка. После нашей свадьбы мы перебрались жить ко мне. Через несколько месяцев
Канкордия сказала мне, что очень соскучилась по родны и попросила отпустить ее
на остров. Я хотел возразить ей, что мы совсем недавно уехали, но у Канкордии
были такие печальные глаза, что я сдался.

Граф продолжил
свой рассказ, и я узнала, что Канкодия села на корабль и отправилась к родным
на остров. Прошел месяц. Я ждал её. Прошел второй, третий… Канкордия всё не
возвращалась. Я писал ей, но ответа не получал. Тогда я решил отправиться на
остров. У меня есть знакомый моряк. Капитан Гробовский. Я обратился к нему с
просьбой просмотреть отчеты обо всех известных кораблекрушениях  за последние полгода. Гробовский сообщил мне
лишь об одном, но это был совсем не тот корабль, на котором уплыла моя жена. Я
решил отправиться на ее поиски. Грабовский нашел двух молодых людей, которые
согласились за приличное вознаграждение помочь мне в поисках Канкордии. А
недавно Гробовский сказал, что приметил девушку, которая могла бы работать
горничной. Речь шла обо мне. Гробовский, проходя мимо приюта, видел меня много
раз, и сделал вывод, что я вполне смогу справиться с этой обязанностью. Граф
уже собирался обратиться в приют с прошением о возможности отпустить меня на
работу к нему. А теперь, когда я была здесь, в этом прошении не было необходимости.

- Скажите
теперь сами, Марго, Вы согласились бы у меня служить горничной? – спросил меня
Граф.

Я раздумывала.
Все обязанности горничной я знала, т.к. некоторые воспитанницы нашего приюта
устраивались работать в богатые дома горничными. Это была не сложная работа для
меня. Но я хотела для себя другой работы. Я думала о должности гувернантки. Но
так как я убежала из приюта, у меня нет теперь никаких рекомендаций и даже
выпускного диплома, то мои желания не могли бы осуществиться. Служить горничной
ничуть не хуже, чем быть помощницей в магазине. А в моём нынешнем положении
работа мне была нужна.

  Граф видел, что я колеблюсь. И он сказал:

- Я буду
платить Вам очень приличное жалование. Сколько бы Вы хотели получать, Марго?

- Я не знаю,
сколько платят горничным. В этом вопросе я полагаюсь на Вас, я думаю, что Вы не
обманите меня, - ответила я.

- Граф вытащил
кошелек и дал мне денег. Вот, возьми. Тебе надо купить приличную одежду, чтобы
твой приютский наряд не привлекал внимание. И тебе нужно на что-то жить, пока
ты не найдешь себе подходящую работу. Не волнуйся о деньгах. Ты сможешь отдать
их мне тогда, когда будешь работать у меня. Мне не нужна горничная. Я ищу ее
для своей жены. Как только я найду ее, я разыщу тебя. - успокоил он меня, видя,
что я не решаюсь взять деньги.

Граф
попрощался и вышел из избушки.

- Граф -
великодушный человек, - сказал Грабовский, - он часто помогает людям.

- Ну что ж! Теперь
я могу купить себе приличную одежду и искать работу, - сказала я моряку.

- Всё верно.
Если ты будешь прилично одета, ты сможешь подыскать для себя работу очень
быстро. Я тоже желаю тебе удачи! Как только Граф найдет свою жену, я разыщу
тебя. А пока возьми вот это, - сказал моряк и протянул мне маленькую золотую
подковку, - Это принесет тебе удачу.

- Я благодарю
Вас, - сказала я, - еще утром я не знала, как мне быть и куда идти. А теперь я
почти уверена, что смогу начать новую жизнь, и никогда не вспоминать о приюте.

Я отправилась
в город за одеждой. В первом же магазине, который попался мне на пути, я купила
себе недорогое, но вполне хорошее платье. Я решила для себя, что не буду
шиковать на выданные мне деньги, лишь куплю всё самое необходимое. Я купила
себе сапожки, легкий платок и еще некоторые вещи. У меня еще осталась приличная
сумма.

После того,
как всё необходимое было куплено, я отыскала дом, в котором сдавали квартиры. Я
сняла для себя маленькую квартирку на три месяца. Я еще не знала, сколько Граф
будет разыскивать свою жену, и сколько мне придется здесь жить. Теперь я думала
о том, что мне нужно найти работу. Но я так устала и столько пережила за день,
что уже не могла заставить себя куда-то идти. Я посмотрела на часы. Было шесть
часов вечера. У меня не было даже сил пойти купить себе что-то из еды. Я доела
свой хлеб, который у меня оставался. И запила его чаем.

Теперь, когда
у меня была крыша над головой, нормальная одежда и новые друзья, по крайней
мере, Гробовский, я не боялась. Тревоги в моей душе улеглись. Я уснула и
проспала до утра.

На утро я
отправилась на поиски работы. И тут мне улыбнулась удача. Уже в третьем месте,
где я осведомлялась о вакансиях, а это была торговая лавка, ее хозяин предложил
мне работать у него помощницей. Вести кое-какие подсчеты, разговаривать с
покупателями, предлагать товары. Теперь у меня были собственные деньги, я могла
спокойно жить в съемной квартире. Жизнь моя стала налаживаться.

Однажды, в
самом конце дня, когда лавка уже закрывалась, к прилавку подошел человек,
замотанный шарфом. На голове его была черная шляпа, которую он надвинул на
глаза. Я удивилась и насторожилась. Кто бы это мог быть? Убедившись, что я в
лавке одна, незнакомец откинул шарф и приподнял шляпу. От неожиданности я
отпрянула. Передо мной стоял Рубен.

- Тише, -
сказал он, - закрывай лавку и пойдем со мной.

Я закрыла
лавку, накинула на плечи шаль и пошла за Рубеном. Мы шли к берегу моря, к тому
самому дому, где когда-то я встретила Графа и Рубена. Мы зашли в комнату после
условного стука.

- Здравствуй,
Марго!- сказали мне присутствующие.

-
Здравствуйте! – поздоровалась я в ответ.

- Марго, мы
собрали сумму, необходимую для путешествия на остров. Небольшой фрегат мы уже
приобрели. Мы хотели бы предложить тебе поплыть с нами, - сказал Гробовский.

- Я согласна
отправиться с вами, - сказала я.

- Тогда тебе
нужно собирать вещи. Завтра мы отплываем, - сказал моряк.

- У меня
совсем мало вещей. И еще у меня есть немного денег. На сборы мне нужно совсем
немного времени, - ответила я.

- Это
превосходно! Тогда завтра мы ждем тебя здесь в пять часов, - заключил
Гробовский.

- Хорошо, -
ответила я.

Я пошла
обратно в город. По дороге я обдумывала сказанное мне моряком. Мне предстояло
путешествие. А я с тех пор, как оказалась в приюте, да и потом никогда никуда
не ездила. Это так взволновало меня, что я не заметила, как пришла домой.

 

 

 

 

 

 

 

 

Глава 3.

 

Вернувшись
домой, я начала готовиться к путешествию. Я собрала все необходимые вещи,
достала мешочек, в котором хранила свои накопления. Здесь же лежали оставшиеся
деньги, которые мне дал Граф. После того, как я собрала всё необходимое, я
отправилась в лавку. Я все убрала там, записала в амбарную книгу все, что, было
сделано за неделю, и отправилась к лавочнику. Придя к нему, я сказала, что
должна уехать на неопределенное время. Отдала ему ключи от лавки. Лавочник
немного посетовал на то, что ему жаль терять такую хорошую помощницу, отдал мне
причитающееся мне жалование и пожелал удачи. И я с легким сердцем пошла к себе
домой, полная самых радостных мыслей о предстоящем путешествии.

На следующий
день ровно к пяти часам я пришла в избушку у пристани. Я сразу же увидела моих
знакомых. Они тоже, как и я были с вещами. Было очевидно, что все ждут только
меня. Я подошла к ним. Первым поздоровался Граф. За ним все остальные
приветствовали меня. Забрав у меня мои вещи, мои спутники вместе со мной
двинулись к пристани. Там уже был пришвартован фрегат, на котором хозяйничал
Гробовский. Мы взобрались на палубу фрегата. Его немного покачивало. Как только
мы все очутились на палубе, Гробовский крикнул мальчишке, который слонялся по
берегу, и мальчуган снял с крюка канат, которым крепился фрегат к пристани. Мы
отплыли от берега. Началось наше путешествие.

 

 

Глава 4.

 

 

Первые часов
шесть мы плыли спокойно. Море не волновалось, дул не сильный ветер, и фрегат
легко скользил по морю. Но к вечеру небо стало хмуриться, море подбрасывало
волны, пенилось. Я посмотрела на небо. На нас надвигалась огромная туча, она
была почти черной. Ветер усиливался. Фрегат стало сильно раскачивать на волнах.
Еще через полчаса начался настоящий шторм. Наш фрегат так сильно качало что временами
казалось, что еще немного и волны захлестнут его, и он перевернется. Ветер
поменял направления и нас несло дальше и дальше в открытое море. Но куда? Капитан
Гробовский пытался обуздать стихию и мужественно управлял вместе со своими
помощниками судном. Так мы плыли, борясь со стихией наверное еще несколько
часов. Но вот справа от нас показались рифы. Грабовский отчаянно боролся,
спасая нас и фрегат. Я вцепилась руками в перила на палубе и не могла оторвать
глаз от морской пучины. Волны были уже такие сильные, что сбивали с ног людей,
находящихся на палубе. Все кругом обдавали волны. Они  словно старались накрыть наш фрегат и
спрятать на дне моря.

Вдруг очень
сильная волна ударила на палубу, и меня и всех моих спутников смыло водой с
палубы. Я, не помня себя от страха, стала грести. Я плыла, волны подталкивали
меня к берегу. Какое-то время я барахталась в воде. Через некоторое время я
ощутила под ногами твердую поверхность. Меня вышвырнуло на берег.

Я огляделась
по сторонам. Вокруг меня не было никого. Я была рада, что осталась жива, не
утонула. Но я оказалась одна на берегу и не знала, где я нахожусь. Мне стало
холодно и страшно. Я перевела дух и попыталась отжать одежду, которая была на
мне. Это стоило немало сил. Я совсем ослабла, пока находилась в море, пытаясь
спастись. Я еле-еле стояла на ногах. Но, когда я отжала все мои одежды, мне
стало легче передвигаться. Я пошла по берегу, всматриваясь в даль. Вдруг мне
показалось, что меня кто-то зовёт. Я пошла на голос. Я так обрадовалась, что я
не одинока на это острове. И к тому же, если меня звали по имени, значит, это
были мои друзья.

На берегу
сидели Граф, Гробовский, Аристарх и Рубен! О чудо! Все живы. Я попыталась
бежать к ним навстречу, но так ослабла, что могла лишь идти.

- Как же мы
рады, что ты жива, Марго! – воскликнул Граф!

- Да, мы ищем
тебя уже около часа, - сказал Аристарх.

- Мы не теряли
надежды и верили, что ты тоже спаслась, - не мог сдержать радости всегда хмурый
Рубен.

Мы обнялись.
Мы были живы, а это главное. Теперь, когда мы вместе мы могли думать о том, как
нам  быть дальше.

- Нам надо
узнать, где мы находимся сейчас, - сказал Гробовский.

Вдруг Граф
пристально стал всматриваться куда-то. Все обратили свои взоры на него.

- Это остров
Аделаида. Я узнал его!  Мы вне опасности!
– кричал Граф.

Я подумала,
что Графу что-то померещилось.

- Какая
Аделаида? – спросила я, - о чем Вы говорите?

- Это остров
Аделаида! – ликовал Граф, - тот самый остров!

И тут я
вспомнила, что так назывался остров, с которого родом была жена Графа. Так
звали ее мать. Это же имя было в составе ее имени.

Мы двинулись
вглубь острова. Через полтора часа мы вышли к стенам роскошного замка. Это были
владения родителей Канкордии-Аделаиды. Мы направились через ворота замка к нему
самому.

Вдруг я
увидела выходящую из дверей замка ту самую женщину, которая была изображена на
картине. Висевшей на стене. У меня не оставалось сомнений. Это была жена Графа.
Женщина тоже увидела нас и поспешила навстречу. Она почти бежала.

- Здравствуй, mon cher, - приветствовала
Канкордия Графа.

Было довольно
странно слышать такое приветствие. Жена Графа даже не удивилась нашему
появлению. Она не обратила внимания на то, что мы все промокли с головы до ног.

- Здравствуй, ma cher, - отозвался Граф так
холодно, что у меня побежали мурашки по спине.

Но всё же было
видно, что Граф очень рад видеть свою жену живой и здоровой. Я
почувствовала  себя лишней. И такой
несчастной. Ведь именно ради Графа я и отправилась в это путешествие. Мне
хотелось показать ему, какая я смелая. Я вспомнила тот вечер, когда в домике у
пристани он, желая мне помочь в трудную минуту, дал мне денег. Утешил меня
добрым словом. Для меня – сироты это казалось великой наградой. Тогда мне
казалось, что он делал это из-за симпатии ко мне. И потом, когда послал за мной
Рубена. Я думала, что я нужна ему.

И что же
теперь? Граф рад, что жена его нашлась, что она жива и здорова. Похоже, он уже
не сердится на нее за то, что она столько времени не подавала о себе весточку.
Граф обнял жену, и они направились в замок. А мы остались стоять как стояли. Я
почувствовала полное одиночество. Граф обернулся к нам:

- Друзья мои,
я приглашаю вас на ужин. Мы живы. Давайте отпразднуем это событие и то, что я
нашел свою жену.

Мы пошли за
ним. В замке нас встретил отец Канкордии и его слуги. Нас проводили в комнаты,
где мы смогли привести себя в порядок. Нам дали сухую одежду, а наши вещи
повесили сушить. А утром слуги должны были их отчистить и отгладить. Мы
спустились в зал. Там уже во всю шло приготовление к пышному ужину. Слуги
сновали туда-сюда с подносами. Я подошла 
к столу и села рядом с Гробовским.

- Как тебе
этот замок, Марго? – спросил он, видя мою задумчивость.     

- Очень
красивый и богатый замок, как и всё здесь, - сказала я.

Мне
действительно здесь всё очень нравилось. Но на душе скребли кошки. Я поняла,
что не нужна Графу и хотела быстрее уехать домой.

- О, да вы уже
здесь, - приветствовали нас спустившиеся Аристарх и Рубен.

- Да, голод –
не тётка!, - засмеялся Гробовский.

В это время
спустился Граф с женой, отец Канкордии, и мы приступили к ужину. За ужином все
делились впечатлениями от путешествия, радовались, что всё в итоге закончилось
благополучно. Я же ждала окончания вечера.

На утро,
получив свою одежду, отглаженную и чистую, я поспешила спуститься в зал, для
того, чтобы быстрее встретить моих друзей и спросить их о том, когда же мы
вернемся домой. Но к моему удивлению они были уже внизу. Они завтракали.

- А вот и наша
ранняя пташка, - пошутил Гробовский.

Я посмотрела
на часы. Было семь часов утра.

- Мы хотели
позавтракать и ждать тебя. Мы хотим отплыть сегодня же, как можно скорее, -
сказал Рубен.

- Я тоже хочу
быстрее вернуться домой, - ответила я.

Мы были готовы
отплыть. Оставили Графу записку и отправились к берегу, где для нас был
снаряжен небольшой фрегат отца Канкорлии. Мы погрузились на судно и собирались
отчалить. Я видела, что Гробовский необычайно печален, чем-то подавлен и медлит
с отплытием.

- Что с Вами?
– спросила я.

- К несчастью
я влюбился. Впервые в жизни по-настоящему, - печально сказал он.

- Но почему тогда
Вы грустите? – спросила я.

- К сожалению,
я влюблен в несвободную женщину. Я влюблен в Канкордию, - ответил он после
некоторых раздумий, - я остаюсь.

- Ну что ж!
Тогда мы желаем тебе удачи! – сказал Рубен, и мы поплыли.

Гробовский
стоял на берегу и махал нам рукой. Мы смотрели на него и не знали, радоваться
нам или горевать. Через некоторое время он исчез из нашего поля зрения. Мы
возвращались домой. А остров становился всё дальше и дальше от нас.

 

Глава 5.

 

Скоро я перестала
думать о Графе. Я вернулась к своей прежней жизни. Лавочник опять взял меня в
помощницы, так как очень высоко ценил моё трудолюбие и смекалку. Я работала
опять в том же месте. Но вот иногда по вечерам я грустила. Женская память имеет
особенность надолго сохранять любимый образ. Я гнала от себя эти мысли, но они
возвращались. Иногда мне казалось, что Граф идет по улице. Он мерещился мне в
прохожих. Так шло время.

Осенью стали
лить дожди, дул сильный ветер, и лавочник предложил закрывать лавку на час раньше.
Посетители спешили домой, и вечером, как правило, лавка была свободна от
покупателей. Теперь я уходила домой раньше.

Кое-что
изменилось в моей жизни. Лавочник, видимо, боясь, что я опять уйду куда-нибудь,
прибавил мне жалование. Теперь я не считалась его младшим помощником, а
работала наравне с ним. Он очень уважал меня за честность и добросовестность в
работе. Однажды вечером, проверяя мои расчеты и записи, он сказал:

- Маргарита,
еще полгодика и я хочу сделать тебя управляющей моей новой лавки, которую к
тому времени я собираюсь открыть. Мне будет тяжело управляться в двух лавках. А
тебе я доверяю. Согласна ли ты занять такую должность?

- Я ? – меня
охватила и радость и немного страх.

- А что тебя
смущает в моем предложении? – удивился лавочник.

- Я
действительно удивлена. Вашим доверием. Пожалуй, я согласна, - заключила я.

- Я очень рад.
Ну уже поздно, я пойду. Закрывай лавку и иди тоже домой. Посетителей всё равно
уже не будет сегодня, - сказал лавочник и пошел домой.

Я стала
убирать в лавке. И уже двинулась к выходу, как в лавку заглянул мужчина. Это
был Граф.

От
неожиданности я потеряла дар речи. И он смотрел на меня, не произнося ни слова.
Наконец, овладев собой, я спросила:

- Зачем Вы
здесь, Граф?

- Я приехал к
тебе. За тобой. Я понял, что люблю тебя, Марго, - сказал Граф.

- Я Вас не
понимаю. А как же Канкордия? – я старалась придать своему голосу безразличие,
хотя сердце моё колотилось с бешенной скоростью.

- Я долго
думал. Мы с ней очень разные люди. Я не любил ее, я только думал, что любил. Но
после того нашего путешествия, я понял, что мне нужна ты. А Канкордия. Она с
легкостью забудет меня. Она будет счастлива с Гробовским. Надеюсь, что они
будут счастливы, - проговорил Граф.

Я не помнила
себя от счастья. Человек, которого я любила был теперь со мной.  

Заключение

 

 

Ну вот. Так и
закончилась моя история. Я ставлю точку. Внизу я слышу шаги. Это, конечно же,
его шаги, Графа. После событий, описанных мною, прошло три года. Мы с Графом
поженились. Теперь мне не надо бежать в лавку, я стала богатой женщиной и живу
в замке Графа. Но это не главное. Главное то, что бы безгранично любим друг
друга и счастливы. Я надеюсь, что так будет всегда.

Мы с Графом
взяли попечительство над тем приютом, в котором когда-то была я. Мы помогаем
детишкам-сиротам. Теперь, многое в их жизни изменится к лучшему.  

 

 

танченок

Хороший, как назвать??? рассказ получился!!!!браво маленький, интересный, легко читаемый и добрый, положительный!!! Вы молодец, у вас получилось!!!! 

мне очень хочется верить, что вас посетит муза и вы напишите еще что нибудь, возможно это будет продолжение, а может что-то новенькое. Но знайте у вас уже есть постоянный читатель улыбаюсьцветы

Розовая Жемчужина

Большое спасибо!!! смущаюсьсмущаюсьсмущаюсь Очень приятно читать такие комментарии!!!

Mad_Jeweller

Очень добрый и хороший рассказ. Мне нравится слог. Читается легко, верится в правдивость истории. У меня подруга пишет, но, увы, забывая о вере. А вера - главный помощник писателя! Тебе я верю, верю, что отражение чьей-то счастливой жизни является твоим рассказом. Подобные мысли так просто не приходят, за ними что-то стоит. Пока кто-то рассказывает историю - мир живет. Рассказывай! Пиши! Участвуй в школьных конкурсах) Страшно? Перебори страх! Хотя бы заведи блог и дай ссылку  - второй читатель у тебя есть!

Розовая Жемчужина

Спасибо Вам огромное!!!благодарюблагодарюблагодарю Всенепременно приму Ваши слова к сведению!!!